После подвига генерала Ондаля продвижение Северной Чжоу на восток остановилось, и на какое-то время на северо-востоке страны воцарился мир. С тех пор генерала Ондаля стали почитать как главную гордость Когурё.
Вторая попытка короля назначить Ондаля командиром дворцовой стражи тоже провалилась: из-за яростного сопротивления знати. Причина была всего одна – низкое происхождение юноши. Такое поведение привилегированного класса можно было расценивать как неуважение к принцессе Пхёнган и завуалированный протест против власти самого короля. Кроме того, дворцовые чиновники, используя Совет Пяти Кланов, сговорились, чтобы приуменьшить боевые заслуги воинов-простолюдинов, которые принимали участие в недавней войне. Они боялись того, что новые сонины получат слишком много привилегий и станут претендовать на места, которые испокон веков занимали только дети знатных семей.
Когда Черные Смерчи стали открыто угрожать положению Ондаля как командира отряда, принцесса решила, что пора начать контратаку.
Пока Пхёнган занималась дворцовой политикой, Ондаль, в одиночестве проводивший дни в Зале Магнолий, почти перестал говорить и полностью погрузился в свои кошмары. Он часто просыпался среди ночи с громкими криками. Тело его покрывалось холодным липким потом. Ондаль начал класть под подушку мечи и смотреть в потолок ночь напролет, но, задремав на мгновение, тут же видел перед собой окровавленное лицо Ли Га, который что-то беззвучно шептал ему. Чхве Уён тоже навещал его в кошмарах: он протягивал к нему руки и куда-то звал. Души убитых им воинов мелькали перед его лицом, издавая печальные стоны. Даже среди белого дня их плач звучал в ушах Ондаля.
Целыми днями юноша сидел, отрешенно глядя на занавеску, качающуюся на ветру. Его взгляд казался совершенно безразличным ко всему. Если Пхёнган была поблизости, он преувеличенно громко смеялся и притворялся энергичным, но это выглядело неловко. Пхёнган считала, что муж просто страдает от последствий жестокой битвы. Она вызвала к нему лекаря, который прописал успокоительные травы, и усердно ухаживала за Ондалем, заботясь о том, чтобы тот как следует отдохнул.
Пока в народе слагали легенды о великом подвиге генерала Ондаля, сам он сходил с ума, окруженный призраками убитых им врагов.
В открытое восьмиугольное окно залетали влекомые ветром лепестки магнолии. Ондаль сидел в деревянной ванне, а Пхёнган своими руками омывала его тело. После ванны девушка принялась расчесывать ему волосы, но за все это время муж не проронил ни слова. В глазах принцессы стояли слезы. Бесхитростное, доброе сердце ее мужчины разрывалось от боли. Мужчина, который не обращал внимания на шелка и драгоценности, на чужие поклоны и милости, мужчина, который при виде Пхёнган всегда бежал к ней со всех ног с яркой улыбкой, – теперь он, казалось, навеки потерял способность улыбаться.
– Выпили ли вы травяной отвар? – грустно спросила принцесса.
Ондаль молча кивнул, не отводя глаз от танцующих на ветру лепестков. Пхёнган тщательно расчесала чистые волосы мужа и завязала на макушке в аккуратный пучок.
– Хотите, принесу вам вкусной еды?
Ответа не последовало. Пхёнган натянуто улыбнулась, но муж продолжал молчать.
– Вы должны одеваться как следует, – сделала она очередную попытку.
Ондаль медленно перевел взгляд на нее:
– Могу я получить назад свою одежду? Мне в ней удобнее.
– Но эта одежда тоже ваша, муж мой.
– От нее пахнет кровью. Я хочу свою одежду.
Все наряды Ондаля были начисто выстираны, высушены и выглажены. От них никоим образом не мог исходить запах крови. Пхёнган упала на грудь мужа и громко зарыдала. Ей казалось, что его состояние – это ее вина. Принцесса не понимала, как ей теперь исправить положение.
Наплакавшись вдоволь, Пхёнган вытерла слезы и повернула лицо мужа к себе:
– Муж мой, еще не время. Вы же обещали защищать меня! Вы не можете бросить все сейчас.
– Запах крови не исчезает, сколько бы я ни мылся. Я все время слышу крики умирающих воинов. Я закрываю уши, но тогда их стоны становятся громче. Поэтому я бегу вперед что есть сил, только чтобы затихли их голоса.
– Муж мой, многие воины полегли на том поле. Они сами вызвались пойти в авангард, но храбрость стоила им жизни. Наш дорогой Чхве Уён тоже остался там. Но, господин Ондаль, неужели вы позволите им умереть напрасно? Вы не должны давать слабину сейчас. Они верили вам и следовали за вами до последнего вздоха. Прошу вас, придите в себя! Муж мой, вы не одиноки. Вы должны стать еще сильнее, чтобы отплатить за смерть товарищей. Сделайте эту страну процветающей, ради ее подданных! А затем, чуть позже, мы с вами уйдем. Только мы вдвоем. Отправимся туда, где нас никто не найдет. Я буду рада последовать за вами куда угодно, даже если это будет одинокая хижина среди гор или необитаемый остров.
– Настанет ли этот день? – Глаза Ондаля зажглись надеждой.
– Непременно. Он непременно настанет.
– Кстати, интересно, как там поживает матушка.
– Матушка передавала, что скучает по вам.
– Можно я навещу ее?
