— И да, и нет, — уклончиво ответил Ульдаг и обратился к Полеме. — Причина, по которой ты не можешь чувствовать и управлять своей силой, кроется в отсутствии необходимого «придатка». Видимо, он просто испарился, когда в тебя вошла чужая сила. Не выдержал конкуренции и умер окончательной смертью. Что ж, с того момента в Павелене на одного мага навсегда стало меньше.
— Но почему её источник не спешит занять какая-то другая сущность? Такая потенциально сильная волшебница должна быть лакомым кусочком для этих симбионтов.
— Ты прав, маги смертны, и после того, как погибает носитель, его, как ты выразился, «симбионт» начинает поиск нового дома.
— Тогда почему за прошедший год никто не позарился на Полему?
От такого вопроса девушка почему-то вздрогнула и как-то недобро посмотрела на меня.
— Как думаешь, если бы источник можно было занять повторно, то разве более сильные сущности, вроде этой, — Ульдаг кивнул на продолжающего мычать и натягивать цепи одержимого. — Не повыкидывали бы более слабых из тех носителей, которые способны запасать энергии больше других? Если бы это было так, то все нынешние мастера и магистры были бы поголовно одержимыми.
— Значит, повторно заселить источник невозможно?
— Я этого не говорил. Но естественным путём этого не произойдёт. Маг становится магом, когда в центре его энергоструктуры появляется новый управляющий. После этого источник закрывается, не пропуская больше никого снаружи. Отныне добраться до него можно лишь частично или полностью разрушив источник.
В моей голове от таких пояснений почему-то всплыл школьный урок об оплодотворении яйцеклетки, которая, впустив одного гостя, закрывает доступ для всех остальных. Значит, в нашем случае требуется что-то вроде протокола ЭКО. Насильно поместить внутрь источника находящуюся поблизости сущность, которой в этот момент больше некуда деваться. Кажется, теперь я понял, для чего Ульдаг привёл нас в темницу и показал нам своего единственного заключённого.
— Ты хочешь сделать Полему одержимой? — прямо спросил я. — Разве нет иных вариантов?
— Боюсь, для неё это единственный шанс. Только сильная сущность сможет пробиться в ту лазейку, которую мы для неё сделаем. Когда я говорю мы, то имею ввиду, что мне понадобится твоя помощь. Один я не справлюсь. Но даже вместе мы сможем удерживать проход совсем недолго. Поэтому, можно сказать, что вам повезло, и не придётся носиться по Павелену в поисках очередного одержимого.
— А что будет с ним? — спросила Полема, имея в виду потерявшего своё «я» человека.
— Его уже не спасти. Слишком поздно.
Ульдаг хитёр и наверняка имеет в этом свой интерес. Похоже, что спасти он пытается не человека, а того, кто им завладел. Он сам сказал, что рассчитывал докопаться до осколков хранящейся там памяти. Но не смог, так как носитель оказался слишком слаб. И теперь он хочет попробовать вновь, но на этот раз в качестве оболочки выступит Полема. Справится ли она со своей одержимостью? А если да, то как много контроля будет над ней у Ульдага? Да и вообще, согласится ли она на такой поводок? Много вопросов, а потому нельзя идти на поводу у мастера.
— Сколько дней у нас есть на раздумья? — спросил я.
— Я могу поддерживать это подобие жизни ещё декаду, может даже больше. Но разве на то, чтобы задать самому себе вопрос и получить на него ответ, нужно так много времени?
— Не суди по себе о других, Ульдаг. Люди склонны сомневаться, и иногда это помогает им не наделать глупостей. Мы вернёмся к тебе с ответом завтра. А пока прошу проявить гостеприимство и проводить меня в комнату с кроватью. Я устал с дороги, и мне необходимо привести свои мысли в порядок.
— Разумеется, — не стал спорить он. — Поговорим завтра.
Разговор с Полемой, случившийся этим же вечером, вышел коротким. С маниакальным упорством она пыталась убедить и меня, и саму себя, что другого выхода нет. Её готовность рискнуть всем ради возможности вновь ощутить магию в своём теле даже пугала. Но как бы вёл себя я, если бы оказался на её месте? Как сильно это вросло в меня и стало неотделимой частью? Не знаю. И надеюсь, что проверять не придётся.
Что ж, раз с «пациентом» всё понятно, то осталось выяснить мнение ещё одного специалиста.
— «Бес, как ты считаешь, сколько правды в словах Ульдага?»
— «Почти всё — правда», — неожиданно для меня ответил он. Но ведь в деталях спрятана вся соль.
— «Тогда давай лучше спрошу иначе. О чём он солгал?»
— «О том, что не справится сам. Ему просто интересно взглянуть на меня. Хочет подобраться поближе.»
— «Что ж, тогда лучше бы нам этого избежать.»
— «Или же, наоборот, расставить всё по своим местам. Он силён, но я точно не слабее. Лучше будет, если он убедится в этом. И тогда вы сможете вести дела как минимум на равных.»
— «А если ты ошибаешься, и он попробует тебя сожрать?»
— «Тогда у нас есть кого призвать на помощь.»
