– Я хотела бы сказать, что я не подпишу этот документ и не хочу больше иметь с вами, Кристофер, никаких дел, я хотела бы, чтобы мы с Вами были не знакомы, – Сондрин смотрела в пол и теребила пуговицу на свитере. – Я бы не хотела больше продолжать с вами никаких отношений, мне это не нравится. Миры, в которых мы живем, слишком разные . Когда я переступила порог вашего дома, я словно перестала дышать, вся эта роскошь, она придавила меня, я не хочу этого, хочу легкости, свободы.
Он смотрел на нее и ни один мускул на его лице не дрогнул в момент произнесения ею такой трогательной, как ей казалось, и содержательной речи.
– Мне сложно с Вами, вы слишком умный, слишком идеальный и слишком… Я не хочу, с лаборантом из моего института мне проще.
– Безусловно, – он вздохнул, но не продолжил, давая ей возможность высказаться.
– я не стала говорить все это по телефону, подумала, что мне нужно сказать это при встрече, чтобы не было недомолвок.
В воздухе повисла тишина.
– Это все? – он был немного мрачным, тень набежала на его лицо.
– Да. Я бы хотела уехать в город еще сегодня, чтоб не оставаться у Вас.
Он смотрел на нее и качал головой в подтверждение…
– Понятно, ну чего ты стоишь, присядь, я не кусаюсь, ты ведь говорила, я тебя слушал. Я тоже, наверное, имею право на несколько слов… – он встал и подошел к ее креслу, высокий, скорее немного худощавый, он присел на корточки, сложил руки у подбородка, сначала опустил глаза в пол, а потом поднял на нее. Он раздумывал как и что сказать
– Сондрин, очень хорошо, что ты приехала сама. Очень хорошо, что ты все это мне сказала, и я знаю что все, что ты мне сказала, все правда, – он вновь опустил глаза в пол и немного нервно улыбнулся.
– Но, – в этот момент поднялся и просто наклонившись к ней и глядя в глаза прохрипел: – Меня все это не интересует , я хочу, чтоб ты поставила свою подпись в этом документе.
Он ткнул пальцем в папку, не отрывая от девушки глаз.
– Пусть это будет моя маленькая прихоть, она практически не имеет смысла, но ты ее поставишь.
Выпрямился, вздохнул и отвернулся от нее:
– Видит Бог, я не хотел ничего плохого… – снова повернулся к ней и смотрел с сожалением на девушку, съежившуюся в кресле.
– Неужели ты опустишься до того что будешь меня…
– Нет, – он оборвал ее. – Я даже пальцем тебя не трону, не прикоснусь к твоему телу, по крайней мере, сейчас. А вот побеседовать мы сможем , – снова сложил ладошки у подбородка.
– То, что ты провинциальная глупышка, это было ясно давно и практически сразу, но это и было решающим фактором, я всегда ценил настоящие эмоции на грани фола, только они могут разжечь меня, видишь ли, я очень четко вижу ложь и все те, которых ты видела у Альфреда на вечеринке, и, наверное же, неоднократно видела в своем универе, они испорчены, мне с ними противно находиться рядом, а ты… В тебе другая проблема, – он помолчал глядя на нее. – Ты не хочешь признавать другую себя, надеюсь, ты уж все поняла.
Сондрин больно ранили его слова, она почувствовала, как внутри все всколыхнулось. – Поняла, что меня в тебе привлекло? Ну? Сама скажешь или мне это озвучить?
– Не надо… – прошептала это и не узнала свой голос.
Правда убивала ее. Так долго общество вбивало, что это гадко и мерзко, она не могла признать это, и тем более признаться в этом кому-то, побледнела и руки задрожали.
– Не надо? – он улыбнулся. – Значит уже все сама поняла, ну почему же? Почему не надо, ты не хочешь признаться себе в том, что получаешь удовольствие от того…
Встала и отвернулась , он подошел к ней и продолжил:
– От того, что тебя опускают.
Она резко повернулась к нему и, размахнувшись, ударила его по щеке. Молодой человек повернулся.
– Не каждому приятно это слышать, вот так, прямо в глаза, да… ты кайфуешь, когда тебя унижают.
Она снова ударила его по щеке , он немного зажмурился и продолжил:
– Тебя возбуждает, когда сильный ставит тебя на колени и ты при этом течешь, но этого мало, – вновь ударила , при этом оцарапав щеку кольцом.
– Тебя нужно постоянно ломать, это самый большой кайф, да, Сондрин?
Слезы текли по щекам, сердце стучало в ушах, заглушая все остальные звуки, она вновь размахнулась, но он, поймав ее руку, сильно вывернул и сзади уже хрипел в ухо:
– Я все это дам, ты никогда в своем мире не найдешь того, кто сможет тебя хотя бы понять, не то что сломать, а затем вновь поднять очень, очень высоко, только для того, чтобы сломать еще тысячу раз, только каждый новый раз это новая жизнь, новые эмоции, новый сценарий. Глупенькая, тогда, у твоего дома, я предлагал то, за чем ты приехала сегодня и я сказал, что назад возврата не будет.
Оттолкнул ее и нажал какую-то кнопку на своем столе, в следующую секунду в комнату ворвалась охрана.
– У вас кровь…
– Да , она немного не в себе , сопроводите ее в наше отделение психлечебницы.
Сондрин услышала это слово и посмотрела на него, у него тонкими потеками стекали струйки крови от скулы по щеке. Обе его щеки были красными от ударов, со стороны действительно создавалось впечатление, словно она была дикой кошкой, которая исцарапала его…
– Но я… Я…
