Машина плавно покачивалась на дороге, ехала вновь туда же и примерно в то же время, но сейчас ехал совсем другой человек, она не воспринимала больше поездку как романтическое приключение, это было что-то сродни прогулки по заминированному полю, в любой момент все могло взлететь на воздух. Было столько мыслей, но почему-то она вспомнила высказывание одного человека и то не полностью, просто крутилась в голове мысль: «жизнь одна, она – твоя! Не надо слушать никого, они не знают о тебе ничего: ни твоих эмоций, ни страданий, твоих обид, твоей сумасшедшей любви, твоего порога прощаний. Они не знают что в душе, кто оставил там след, а кто прошел бесследно, не заронив даже тени памяти воспоминаний, что на сердце. Мало кто знает, чем тебе согреться. Кто сейчас, именно в данный момент нужен, дорог, кто любим, кто так до безумия тебе необходим. Ты не расскажешь им, ведь только то, что не рассказано, остается лично твоим и никому больше не принадлежит. Эти люди не знают снов твоих, не видят или не хотят видеть твоей боли. И в праве только ты одна решать, брать, видеть, говорить, звонить, кричать, страдать и ждать, и ненавидеть, и скучать, и крепко за руку держать, смотреть в глаза и обнимать, смеяться, плакать и мечтать! И не бояться и любить! Только тогда поймешь, что значит жить!»
Не помнила кто это сказал, но почему-то еще давно остановилась на этом маленьком произведении и задумалась над ним, а сейчас оно было очень уж в тему.
Они медленно подъехали к дому.
– Кристофер просил передать, что хочет видеть вас красивой. Он готов подождать вас еще час, – Альберт сказал это и ушел.
Сондрин вошла в комнату, в которой оставила свои вещи, на кровати лежало темно-сиреневое платье, белье и туфли, естественно, все было ее размера. Провела рукой по ткани, понимая, что отказаться от того, что предложили не может. Безусловно, одежда была просто восхитительной, но это был не ее выбор, ей это дали и сказали: «наденешь это, я так хочу», казалось, что она даже слышит как он говорит эти слова. Закрыла глаза , запрокинула голову и выдохнула в потолок…..заглушила поднимающуюся внутри волну бунта, еще помнила чем закончился последний раз, а на его терпение не стоило полагаться, из опыта, это не самая его сильная сторона. Приняла ванну, вымыла волосы, но не стала ничего с ними делать, просто высушила и все, белье было просто восхитительным. Кружева, обычно, немного жесткие, сейчас были нежные и очень красивые, потрясающего светло-сиреневого цвета. Сондрин надела платье, оно было не коротким, но выше колена, интересный крой подчеркнул ее тонкую талию и грудь. Туфли были на шпильке, это ее немного расстроило, она так давно не ходила на каблуках. Легкий макияж, замазала тени под глазами тональным кремом, последствия его «милого общения», благо косметика была под рукой.
Взглянув в зеркало, увидела уставшую девушку с печальными глазами. Внутри все стонало, чувство безысходности поселилось и мешало дышать, все здесь было чужим, и он вмиг стал чужим. Она стала его бояться, его холодной улыбки с пристальным взглядом, который казалось заглядывал внутрь, ее пугало, что он заходил так далеко. Чужой дом, чужой человек , от которого неизвестно чего ждать, и она, хрупкая, беззащитная, маленькая девочка.
Часы показали, что прошел ровно час. Все тот же молодой человек ждал у дверей, сегодня ее провели на второй этаж по большой мраморной лестнице. Он разительно отличался от первого, все было по-домашнему, большие уютные диваны теплого цвета спелого зерна, ковры с толстым ворсом, картины мастеров на стенах. Ее провели в кабинет, он сидел за огромным столом и что то писал, перед Кристофером стоял открытый ноутбук , работал над каким-то делом. Всюду были документы, папки. Когда она вошла, оторвался от дел, потянулся и закрыл все. Впервые девушка увидела его в домашней одежде: футболка, кардиган и джинсы, когда он вышел из-за стола, она увидела, что он босой.
– Да, я люблю ходить именно так… Я дома, – он проследил за ее взглядом. – Добрый вечер, Сондрин.
– Добрый вечер, Кристофер.
– Прекрасно выглядишь, мне нравится.
– Спасибо, это не мои вещи.
– Пожалуйста.
Он немного помолчал, потом указал на кресло, которое стояло в дальнем углу комнаты, вернее там стояло несколько кресел и столик, прошла и увидела на столике знаменитую красную папку, рядом с которой лежала ручка, села, он остался стоять и молчал, девушка посмотрела на него, молодой человек молча кивнул на папку. Сондрин взяла ручку и открыла все те же три листа… Перелистнув на место для подписи, немного замешкалась, подумала, вновь посмотрела на него, он скрестил руки на груди и смотрел, то что он был не в костюме ничего не поменяло, ей казалось, что он стал даже более агрессивнее или сексуальнее, или … не могла понять, девушка вновь вернулась к документу и, медленно поставив свою подпись, закрыла папку.
– Ну что ж, замечательно, мне нужно было, чтобы ты четко уяснила чего я жду от тебя.
Подошел, взял папку, аккуратно вытащил подписанные ею листы и разорвал на мелкие кусочки, затем продолжил:
