– Продиктуй мне свой номер телефона, – мягкий приказ, которому она просто не могла не подчиниться. Сейчас было время все обдумать. Ей как бы предоставили возможность расставить по полкам то, что с ней произошло. Может, потому, что он вел себя как-то иначе? Нет насмешки-иронии и внутреннего самолюбования собственным превосходством, в его словах, только обволакивающая серьезность, взвешенность каждого произнесенного слога и мягкое внушение тепла с привкусом безопасности, но всепоглощающей власти. Он мастерски умеет плести подобные сети, взрослый мужчина с потрясающим опытом за плечами, психолог, который чувствовал любой трепет своей жертвы, она не сумела выиграть в противостоянии с ним, но и он не смог, просто ему не хватило времени. Она осознавала с кем сейчас будет воевать, с тем, кого, во-первых, не победить, а во-вторых, с тем, кто придумывает правила системы, в которой она ведется. Но судя по тому как хотел уложить ее в кровать, он не хочет никакой войны, он хочет удовольствия в самой непостижимой и высокой степени. Он постоянно рассказывает ей о том, что он ведет ее в мир наслаждений для ее же блага , но маска харизматичного миротворца направлена только на то, чтобы усыпить ее бдительность и затянуть узлы обладания в решающий момент до самого тугого состояния.
Работы было немного, но там нужно было постоянно находиться и производить несколько уборок в течении дня. Таковы были прихоти директора. Работала в аптеке, вернее не в аптеке, а в оптовом аптечном складе. Было много клиентов в течении дня и она, опустив глаза, упаковав волосы под спец одежду, тихонько занималась своим делом. Это легко, когда по сотню раз в день говоришь себе – это ненадолго, только для того, чтоб попасть домой. Сначала жалела себя, потом просто заглушила все и работала, не замечая ничего, не позволяя себе расклеиться. Тупое движение вперед, иногда ей казалось, что смотрит со стороны какой-то фильм и не проживает жизнь, а наблюдает просто то, как молодая девушка изо дня в день повторяет одни и те же манипуляции. Ничего лишнего, немного еды, газеты или книга и сон. Больше не позволяла себе ничего. Никаких прогулок, посиделок с подружками, любование садами, озерами и бассейнами которые так любила. Ночи, это было самое страшное время, он все же поселил себя в ее мозг, в ее сердце, и только закрывала глаза, его голос, его шепот, прикосновения пальцев к щеке, улыбка, лукавые игривые глаза, когда он шутил, его взгляд когда он хотел… Вспоминала как темнели глаза ,как дрожало дыхание и он переходил на шепот, и как его сердце начинало отстукивать бешеный ритм желания. И тогда у нее все внутри рыдало, болело практически физически, она хотела к нему хотела утонуть в его руках зарыться и уткнуться в его грудь чтоб он обнял и укрыл от всего, а потом понимала, что здесь она потому что прячется от него. Она совершила то от чего сейчас страдает и мучается не просто так. Все внутри рвалось на части душа превращалась в ошметки которые пыталась упаковать в хоть какую-то упаковку называемую телом. Анализируя и вспоминая мозг был очень избирательным, впрочем он предупреждал что будет именно так, ничего плохого она не могла вспомнить только то, как он превращал ее из обычной простушки в горящую серну, а еще ловила себя на мысли что очень хочет чтоб он ее нашел, но потом пугалась и вновь пряталась.
Все, что происходило с ним , напоминало сюжет отвратительного гадкого фильма, пламя его гнева поднималось с каждым днем все выше и выше и сжигала все внутри. Он впустил ее слишком глубоко в себя, он был уверен что такое чистое, неземное создание никогда не сможет его предать. То что произошло просто не укладывалось в голове и поэтому его мозг анализируя случившееся, ее побег, просто смеялся над его болью и Кристофер в очередной раз разорвал в клочья внутри себя рождающееся чувство привязанности не любви, для любви он не был создан, он мог просто допустить кого-то к себе ближе чем других, дать потрогать свое сердце, прикоснуться к нему и не быть сожжённым в пепел. Она была одной из избранных, но предала, и теперь его демон искал ее, искал чтоб поставить на колени и обрезать крылья своему ангелу, отрубить их страшно, с болью, страданиями и криками, чтоб опустить, вырвать из неба к себе к тому аду в котором он находиться каждый день, после того как они ушли. Они – мать и она. Но одной из них он мог вернуть то, что она заслужила, вложить ей в ладошку всю свою боль.
