– Мне не нужно даже спускать твои трусики, чтобы посмотреть хочешь ты или нет, все вокруг пропитано запахом твоего желания. На первом месте желание, потом страх . От банального быть связанной, беспомощной, беззащитной, до высокого принадлежать кому-то, отдать свою волю и тело в чьи-то руки, полностью доверяя ему. Но когда ты потом будешь вспоминать. Ты не будешь помнить боль от порки, ни страх перед неизвестностью моих дальнейших действий. Нет! Ты будешь помнить прикосновение моих губ, ласку пальцев. Ты запомнишь, как я буду играть с тобой, как я познакомлюсь с твоим клитором, как мои пальцы будут входить во влагалище и, может быть, в твою узкую попку, – он увидел как она дернулась и засмеялся.
– Успокойся, это будет не сегодня, мы же договорились. Тебе же нужен я. Как нужна та боль, что я приношу с собой. Ты просишь меня остановиться.. Зачем? Ты же ждешь именно этого… И никто там тебе этого не даст. А если даст, то это будут маленькие осколки, которые ты будешь собирать и хранить в постоянном поиске целого. Что ж, продолжим, из 100 ты не получила еще ни одного, возможно, даже сегодня ты будешь вся исполосована, а мы так и не сможем насчитать ни одного удара.
Он снова сильно ударил плетью по спине, вскрикнула от боли и сквозь слезы прошептала:
– Один…
– Вот видишь как все просто, хотя, уже должно было быть что-то около 15.
Боль, слезы и свист плетки, после того, как она, заикаясь от слез, проговорила 35, он остановился, присел на одно колено к ее лицу и с восхищением смотрел на размазанную слезами косметику.
– Что ж, на сегодня, я думаю, достаточно.
Сондрин лежала и рыдала взахлеб, не могла остановиться.
– Достаточно или продолжим?
– Нет… – она заикаясь от слез произнесла, – не надо больше…
Кристофер обхватил ладошками заплаканное лицо и принялся губами собирать слезы, вдыхая ее запах, передавая ей дрожь от своего возбуждения.
–Сладкая, теплая, настоящая, и только моя, – подошел к рукам и, дернув за один конец шарфа, развязал узел, то же он сделали и с ногами.
– Ну все, все, успокаивайся, у нас еще одно очень приятное дело, давай перейдем на кровать, там будет удобнее.
Он помог ей встать, девушка поднялась и вытирала слезы, он принес ей большую салфетку и подтолкнул к кровати.
– Вон туда, там будешь дотирать сопли.
Девушка стояла и махала головой.
– Я больше ничего не хочу, отпусти , – продолжая заикаться, потихоньку успокаивалась, первый опыт давался трудно. Так сложно было сломать грань боли и гордости.
– Я больше не буду сегодня причинять тебе боль, обещаю… Только удовольствие.
Она испуганно посмотрела на него.
– Не подходи ко мне, я больше не позволю тебе меня избивать.
Он загадочно подмигнул:
– Присаживайся на кровать, она мягкая и тебе не будет так больно.
Девушка присела и он совсем рядом.
– Ах, сколько слез, – начал стягивать с нее разрезанное сзади платье. – Убери эти ошметки, они только мешают.
– Я не хочу секса…. не хочу, – отодвигала его руки своими маленькими ладошками, пытаясь остановить огромную силу, которая закручивала ее в свой водоворот желаний.
– Я не обещал что будет секс, его не будет в определенном смысле этого слова.
Девушка скрестила ноги, закинув одну на другую, но он остановил.
– Нет, ноги должны быть разведены и достаточно широко, Сондрин.
Взял ее правую руку, поцеловал пальцы и медленно направил ей между ног.
– Покажи мне, как ты доводишь себя…
Она вырвала руку и начала его отталкивать, он в свою очередь опустил туда свою руку и, сквозь трусики, начал достаточно сильно тереть между ног, девушка опять всхлипнула и отталкивала его руку от себя.
– Какие мокрые трусики…
На столе зазвонил телефон, Кристофер отвлекся и с удивлением и тенью раздражения оторвался от нее, он взял трубку. Через мгновение она увидела, что он побледнел, кровь словно полностью покинула лицо.
–Когда, – единственное слово, которое он произнес.
Она увидела как у него по щеке поползла слеза. Аккуратно положил трубку на стол и вышел из комнаты. Сондрин сидела на диване и терялась в догадках, что и почему. Она встала, замоталась в простыню и вышла из комнаты, в доме была пугающая тишина, казалось, что все живое покинуло это место. Девушка спустилась в комнату, села на кровать, пытаясь что-то понять, но в этот момент ее осенила дикая мысль – ее никто сейчас не станет трогать, искать или что-то еще. Быстро оделась, умылась, нанесла легкий макияж, чтобы прикрыть следы слез и возбуждения, взяла свой небольшой багаж и вышла. По прежнему в доме никого не наблюдалось, то ли ночь, то ли правила, ей некогда было разбираться, но что-то было явно не так. Как ни странно, у двери дома на улице стояла машина с водителем. Девушка, недолго думая, села на заднее сидение, но водитель не обратил на нее никакого внимания.
– У меня нет распоряжения насчет вас.
–Кристоферу некогда было давать распоряжения, он должен был уехать.
– Да, я слышал, у них умерла мать сегодня ночью, – немного подумал, рассуждая вслух. – Но тогда мне должен был сказать что-то Альберт?
