Было чувство, что сердце нарезали на ломтики . Он не знал чем эту боль задушить, ему нужен был доктор, который смог бы вычистить ножом чувства, чтоб голоса внутри умолкли. Осколки от того, что внутри разбилось, некому было удалить и они врезались внутрь с каждым днем все больше и больше разрезая его душу. Доктора не было, но была цель – она, он точно знал чего хотел. Кристофер хотел залить весь мир ее криками о пощаде, он хотел видеть ее слезы и ее страдания, для того чтоб утопить в них свои. Он даже сам не мог описать, сколько будет ее уничтожать, чтоб накормить своего демона гнева, ревности, не знал сколько нужно принести её боли, чтоб вся его до капли вылилась из души очистившись и принесла бы облегчение, пока не знал сколько… Он не готов был простить, нет, знал что не сможет простить, физически и это нескончаемый черный огромный поток ненависти ждал только ее. Она была первой, которая захотела убежать из его мира роскоши и наслаждений. Отказаться от того что давал, а давал очень много. Она была одной из тех, которая не хотела его использовать, его имущество, его деньги, его власть, его связи. Он так много готов был ей дать. Не взяла, просто ушла. Сейчас он не мог ее найти и демон сжигал его. Мир вокруг горел болью утраты матери и той, которая ему немного приоткрыла дверь к нежности, теплу чистоте, бескорыстию и вере.
Высокий, белокожий молодой человек с ангельскими, сине-голубыми огромными глазами, с черными ресницами, черными волосами, убивался в спортзале на тренировках, выбивая из себя адреналин и поэтому его тело было идеальным, кубы пресса можно было легко нащупать сквозь белоснежную рубашку, костюм из последней коллекции модного дизайнера, золотые часы на ухоженных сильных руках. Стоял у окна и смотрел на черный город, ночь была самым отвратительным временем. Он был один, не мог впустить никого, даже не мог сейчас просто заняться сексом. Не мог, все было неправильно, но снаружи никто и никогда бы не сказал, что с ним что-то не так. Как всегда, мог начать фотосет для самого модного журнала прямо сейчас, и папарацци дрались бы за то, чтобы он улыбнулся в камеру. Снаружи все было как всегда, идеально, в то время как внутри месиво.
Ее вторая зарплата, прошло почти два месяца ее нахождения в этой стране. Она стояла посреди большого кабинета у широкого дубового стола. Обстановка была простой, без излишеств. В последнее время кабинеты, офисные помещения ее напрягали и немного пугали, она выдохнула, оглянулась и вернулась мысленно к говорящей.
– Сондрин, – замдиректора отдавала деньги. – Я вижу, что у тебя не все так чисто, как ты говорила. Но я не настаиваю на откровении. Ты нормально работаешь и все остальное, я не считаю нужным видеть и знать, но девчонки требуют девичник по поводу зарплаты, от первой ты улизнула, адаптировалась, а вот со второй не улизнешь, – засмеялась.
Сондрин так сильно напряглась, ожидая чего-то самого плохого, но после последних слов рассмеялась, отлегло, уже устала бояться.
– И еще, у нас свой салон красоты и там сотрудники нашего заведения имеют право получить скидку на услуги почти до 70 %, просто наш директор он… Ну как тебе сказать, он любит красоту.
– Знаете, меня это мало интересует, – это не просто ее мало интересовало, это ее вообще не интересовало.
Она уже и в зеркало перестала смотреть, просто так, чтоб завязать хвост с утра и чтоб не выглядеть нелепо, а наводить красоту – нет. Сейчас это было не нужно. Все в сторону, только цель – уехать, старалась не покупать себе даже лишнюю баночку йогурта, чтобы быстрее добраться домой.
– Да, я все понимаю, но если ты будешь выглядеть неухоженной, тебя просто уволят и все. Он приезжает сегодня или завтра, ты явно попадешь в поле зрения, он ведь не слепой у нас.
– Я поняла, где салон и когда сделаем девичник? И самое главное – где? Я ведь ничего здесь не знаю.
За две недели она ни на шаг не отклонилась от дороги, которой ходила на работу, только булочная, работа, дом и все, и да было еще одно место, которое она не могла не посетить, прямо по дороге к ее нынешнему дому, по странному стечению обстоятельств был магазинчик в подвале, там продавали так много милого сердцу, краски, кисти, холсты и массу всего. В нем всегда было полно людей которые толпились что-то выбирали, лекарства против скуки, а еще это можно было сказать лекарством от бытовухи. Каждый мечтал создать шедевр, который взорвет мир, вот так просто нарисованный однажды грязными руками на кухне. Она ходила между стеллажами, трогала руками краски, щупала кисти, проводила пальцами по холстам и вдыхала этот неповторимый запах художественной мастерской. От теплых душе мыслей ее отвлекла Лора.
