Развернулся и вышел из комнаты. Через мгновенье в комнату вошло 3 человека, двое взяли Сондрин под руки и выволакивали. Он стоял у двери и смотрел. Последние попытки, которые как она понимала, не могли принести ничего, кинулась на своего босса.
– Киллиан прошу вас, не отдавайте меня этому человеку! – зацепилась за его руку. – Прошу вас, отправьте меня в службу по депортации, в полицию, куда угодно! – она плакала и просила, цепляясь за последнюю надежду. – Только не позволяйте ему отвезти меня.
Кристофер смотрел на нее с презрением, вошел в комнату.
– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, милая, – его синие глаза метали молнии.
Ледяной взгляд и ласковый голос, он буквально прошипел последние слова, брезгливо морщась. Ему не надо кричать. Или добавлять в слова властные нотки. Леденящая кровь ласка произношения бьет куда сильнее. У нее был шок. Ступор. Она видела, что никому не жаль ее ни грамма.
– Когда ты совершала это, уходила, убегала, бросая телефон, ты же понимала, что нарушила и зашла в запретную зону, на территорию боли, теперь нужно забыть о том, что правила смягчатся, они ужесточатся в десятки раз. Так что добро пожаловать домой, милая.
– Что-то не так? – Кристофер посмотрел на Киллиана.
– Да нет, все нормально. Забирайте, я так понял, она была в розыске?
– Да, уже почти два месяца как.
Ее выволокли и загрузили в багажник новенького джипа, закрутили руки, ноги и заклеили рот. Сондрин плакала, понимала, что он сделает все в самой изощренной форме. И снова безысходность как тогда, когда ее увозила скорая. Сейчас она физически ощущала, как он закрыл собою солнце в ее жизни.
Ехали долго, несколько раз останавливаясь. Спустя некоторое время багажник открыли и ее вытащили. Ничего не снимая, притащили в подвал дома. Два сильных охранника тащили под руки. Большая каменная комната с холодным цементным полом, ее поставили на колени посреди комнаты с завязанными руками, ногами и ртом. Выключили свет и оставили в полной темноте, она стояла и плакала, да, чего-то такого она и ожидала. Было страшно и холодно. В углу что-то зашелестело, она закричала. Сердце подпрыгнуло, попыталась встать, но только упала и все. В углу продолжалось какое-то движение и услышала скрежет. Девушка от страха кое-как дотащилась и забилась в угол. Пыталась кричать. Смотрела перед собой и ничего не видела, шорохи затихли. От испуга сердце било в ушах, ничего не слышала, но почувствовала, что с ней в помещении кто то был. Затем что-то снова пошевелилось, и она почувствовала дыхание, где-то там, но это было чье-то дыхание.
Сондрин вскрикнула от испуга, сердце, казалось, выскочит из груди,затем просвистела плеть и она почувствовала сильную боль. Дальше было все как в страшном сне, ее монотонно избивали. Полосовали плетью не избирая куда она попадала, Сондрин кричала, плакала и стонала от боли, но тот кто это делал не останавливался, ее спасло то что она потеряла сознание очнулась от того, что ей принесли воду один из охранников сняв скотч напоил ее, затем вновь темнота и снова все повторилось ее монотонно хлестали по уже избитому телу, в этот раз рот был открыт и она просила его чтоб он не делал этого, умоляла, но не услышала в ответ ни одного слова, только удары были сильнее и жёстче.
В комнате, в которой находилась, было всегда темно, очень темно, не проникало ни одного лучика. Она не видела кто перед ней и откуда он появлялся. Единственное слышала его дыхание и еще слышала его запах, запах в котором она тонула в моменты когда он позволял к себе прикасаться. Запах своей больной страсти по имени Кристофер. Так продолжалось долго, она потеряла счет дням, ей приносили воду и туалет, куда она могла сходить по нужде, по ее подсчетам она находилась в своей тюрьме уже около 5 дней. Ощупывала тело и чувствовала, что некоторые нанесенные им удары воспалились. Болело все, каждая клеточка и еще она хотела, чтобы все кончилось, один раз и навсегда.
– Хватит, добей же и успокойся! – в очередной раз она кричала от боли, когда он полосовал ее.
В ответ не услышала ни одного слова, больше она не теряла сознание, просто забивалась в угол и стонала, не стонала, кричала. Он ушел так же как и пришел, в свою очередь она осталась рыдать в углу этой бетонной конуры, а он растворился. Девушка не видела и не слышала кто это, но почему-то решила, что это Кристофер. Ни разу она не увидела лица, ни разу не услышала ни одного слова от него, но ей так было проще, ведь в том, что сейчас она здесь в таком положении, виноват был только он.
