Она не позволяет себе ослушаться, ей мало, мало его, она хочет, чтоб он выпил последние ее капли и просто отдаться этому огромному удовольствию. Она больше не может удержаться, в очередной жесткий вход она просто теряет всю вселенную и оргазм накрывает ее. Он все видел и все контролировал, дав ей немного времени прийти в себя. И потом снова безумие по очередному кругу. Потому что он не позволяет ей остыть, выйти из жерла вулкана, нет, она должна сгореть до тла, чтоб внутри не осталось ничего и ни для кого. Сейчас своим голосом, контролем, на грани прописывал себя и полную свою власть над ней, закрепляя на самом глубоком уровне ее удовольствий, оставляя там, очень глубоко, на уровне неосознанного зарубки, прямо на воспаленных нервах, врубаясь в плоть с рыком и правами собственника . Он всё ещё держит на самой грани, насаживая на себя, снова кусая, и заставляя вздрагивать от боли и дикого удовольствия. Любое его слово, движение внутри нее, прикосновение все словно по выверенному плану, ни одно слово не роняется просто так, он прописывает себя, якорит в момент самого сильного эмоционального подъема. Его руки, шепот или резкие приказы, все это держало в новом неизведанном состоянии и она понимала, что только он может так с ней поступать потому что только он знает что и как она хочет получить, он четко увидел ее границы, но не остановился, а жестко раздвинул их, давая тем самым новые, совершенно новый удовольствия. В очередной раз выдохнула его имя севшим, дрожащим голосом, открыла глаза, пытаясь поймать ту реальность, в которой сейчас была, но увидела только его глаза и пропала безвозвратно в центре его шторма.
Толчки, вновь неистовое его проникновение, чем дальше, тем менее аккуратным он становился, он погружался резко и глубоко, оставив всю осторожность в прошлом, ее волосы были мокрыми, тело тоже, кричала, выгибалась навстречу, вся в слезах в очередной раз кончая под ним. После третьего раза уже не могла, столько эмоций она не выбрасывала уже давно и теперь просто обессилено лежала на кровати.
– Я еще не закончил, – он повернул ее лицо к себе. – Я хочу еще.
– Я не могу больше, Кристофер… – она выдохнула в его губы, казалось, последние искры своей жизни.
– Какая же ты слабенькая , ну что ж, – он провел пальцами по ее щеке, покрывая поцелуями и слизывая слезы. – Я сам разрешил остановить меня – не мешай мне сейчас, я очень не люблю, когда мне мешают получать мое удовольствие.
Он положил ей под копчик подушку, уложил и, наклонившись над девушкой, медленно вошел в нее, несколько погружений. Не сильно, медленно, не глубоко, затем оставаясь внутри, он прильнул к ее шее и начал целовать, она слышала как его зубы впивались в кожу, было больно, но его движения, там внутри нее, с этой болью давали странные ощущения возбуждения, которые как ей казалось ранее уже не могли тронуть ее, она считала, что в ней больше нет сил, но вот сейчас она словно проснулась вновь. Он сильно ее укусил и она дернулась, ее руки поползли на его спину, она вновь проснулась и вновь, зверь которого он разбудил в ней, начал свою пляску она хотела почувствовать его у себя во рту и потянулась к его шее впиваясь и кусая всасывая сильно его кожу.
Он ахнул и застонал – да , как же сладко почувствовать этот бешеный взрыв еще до того, как она закроет глаза от наслаждения, до того, как сильно сожмет изнутри и забьется в агонии, уже в который раз с громким криком имени от которого по телу прошла судорога. Держал за волосы, смотрел, как извивается в руках, чувствовал, как сильно сокращается и дрожит и с горла вырывался рык триумфа. Сегодня вот так – скорость увеличилась, он жестко держал ее не давая совершенно никакого выбора, словно машина, Кристофер входил в нее. Это продолжалось долго, пока она не почувствовала у себя на животе горячую струю его спермы и его рычание. Он слез с нее и лег рядом на пол, на огромном ковре у камина, она только сейчас это заметила. Сондрин свела ноги и откатилась к стене, реальность болезненно обрушилась на нее, усталость, боль везде, особенно внизу живота. Шея саднила, губы горели, словно их растерзали. Было такое чувство, что по ней проехал железнодорожный состав. Не было сил даже плакать, просто лежала опустошенная, дрожащая.
Молодой человек поднялся и вышел из комнаты, минут через 10 вошел совершенно одетым: футболка, джинсы но как всегда босиком. Подошел к ней, взял на руки и понес в ванную, Сондрин уже дрожала от холода, боли и бессилия. Огромная ванна была наполнена горячей водой и пеной, он бережно усадил ее туда.
– Ну вот и хорошо, – его голос, такой заботливый, тихий, спокойный и тем самым вселяющий веру в его огромную силу, отдалась ему полностью уверенная что сейчас он будет оберегать, лелеять и не ошиблась. – Я знаю что у тебя внутри, можешь молчать, я сам буду говорить, низ живота будет тянуть еще пару дней, шея завтра болеть не будет, тело отдохнет, будет небольшое состояние усталости, но я думаю, что все будет хорошо.
