Время. Время, время оно все меняет, стирает образы, сглаживает шрамы, так и у нее. Однажды ее все-таки вытащили просто погулять. Затем еще и еще. Спустя 3 года, она начала улыбаться, то страшное время осталось позади. Молодость брала свое, она требовала жизни, цвета, эмоций. Девушка вновь начала рисовать и на холстах появились не только темные и серые пятна, а голубое небо, солнечные пейзажи, теплые осенние леса, радуга, все это говорило лишь об одном – она выздоравливала и становилось той жизнерадостной красавицей, которой была до встречи с Ним. Она не забыла ничего, помнила об этом странном приключении, как о чем то нереальном, о таком, которое не могло случиться, словно это было в кино, настолько событие, которое произошло с ней 3 года назад, не соответствовало реальности. Она никогда больше не встречала никого из его друзей, никого, не соприкасалась с тем миром, это было как что-то придуманное, очень яркое, ослепляющее, но в то же время темное, пугающее. Вновь жила своей тихой, серой жизнью, никого в нее пуская и никого не приближая. Джон был рядом, он ходил, вздыхал, пытался невзначай дотронуться, поговорить, но это не имело смысла и он был за ее дверями. Девушка все видела, все понимала как он переживает и хочет быть с ней, но после последнего приключения, которое выжгло паяльной лампой все внутри, сложно было просто представить кого-то рядом с собой. Время, как же оно может расставлять все по-своему. Нет, не по местам, а по-своему.
Ей было 27лет и она решила разорвать тот марафон, который бежала уже вот битые 4 года. Решила поменять все, просто разорвать, исчезнуть начать все сначала и никому больше не принадлежать, стереть у себя в голове все остатки образов. За это время, время ее болезни, поняла одно – они существуют, мужчины, которые взрывают твой мозг в клочья. Разрушают твою реальность полностью. Ты перестаешь слушаться себя и превращаешься в оголенный нерв, трепещущий от каждого его взгляда и касания его сильных рук. Вот только она очень сомневалась, нужно ли ей вновь встречаться с таким, а еще ей никогда не хотелось рассказывать кому-то и доказывать, что есть другой мир, совсем другой, как и есть женщина внутри нее, с которой знакомят не всех. Кроме как с ним, ее другая женщина не была познакомлена больше ни с кем и она вновь решила закрыть ее далеко-далеко в клетку. Задушить все чувства и просто уйти, чтобы не ждать, не надеяться, просто стереть, оставить холодную стерильную пустоту. Но можно глянуть и по-другому – она будет совершенно у белого, чистого листа, по которому сможет вновь написать первые строки своей влюбленности, увлеченности, а может быть и любви. Пусть все будет банально, просто, но с чистого листа. На этом, сейчас, ей негде писать, он маленьким шрифтом заполнил все, не оставив ни одной пустой строки.
И вот в один из дней разорвала все связи, было такое чувство, что кто-то внутри нее руководит действиями. Потом , вспоминая и собирая по крупицам свои действия, будет удивляться силе поступков, тому как смогла это сделать, не узнавая в тех сильных решениях себя, хрупкую Сондрин. Продала мебель, дом, оставила минимум вещей, сняла все деньги с карты, саму карту отдала в банк и уехала. Она точно знала чего хочет и знала как это будет. Да, это был сложный шаг. Но его нужно было сделать, прощалась с близкими, они ведь точно все о ней знали. Они видели, как она все тяжело переживала, как сердце рвалось на части, как умирала каждую ночь и кое-как собирала себя к утру, как пыталась зализать раны, которые истекали кровью. Каждый из них в душе жалел ее, а ей этого не нужно было. Их жалость не давала оторваться от земли, они привязывали ее к слабой тщедушной оболочке, из которой в одно утро она выпорхнула. Хотелось отыскать новых знакомых, новый мир, который полюбит и примет ее другой , с другими глазами, пусть не горящими любовью, но стремящуюся и любящую жизнь во всех ее красках, такую, какая она состоялась именно сейчас, она стала мудрее, глубже. Пусть не такой доверчивой, но в какой-то степени, это тоже плюс. Замечательно если в новом мире никто не узнает и не увидит ничего что ее окружает и тяготит, а может быть увидят в ней что-то новое, не запятнанное, чистое, теплое, искрящееся на солнце. Она сама хотела почувствовать себя другой, живой и сыграть совершенно другую роль, такую, которую от нее не ждут.
