Смотрела на удаляющиеся и регулярно загорающиеся красные стопы его машины и понимала, очень долго не увидит, не услышит и не сможет прикоснуться к этому уникальному человеку. Слезы катились по щекам, когда она встретила его, тогда сердце билось и трепетало от страха, и слезы катились по щекам, когда смотрела ему вслед, и сердце умирало от боли. Она все отчетливее понимала. Так мир устроен – почему то забирают самое родное, дорогое, близкое…..
Девушка стояла на пороге его дома, еще долго глядя на удаляющуюся темную точку, а затем просто в пустоту, никто не смел подойти и сказать ей что-нибудь, с пустыми глазами, из которых не переставая ползли бусинки слез, смотрела на дорогу которая унесла ее самое большое счастье.
Она уедет отсюда еще сегодня, ночь нахождения в этом доме, в котором все напоминает о нем, только еще больше поранит, каждый штрих его кабинета, каждая его небрежно брошенная книга, вещь все это сразу же, как на проекторе, восстанавливало картинку: как он шел, как улыбался, как серьезно вникал в работу, как говорил по телефону. Его синие глаза, белая кожа, темные волосы, обезоруживающая улыбка и, конечно же, опасность, которая всегда ореолом окружала его и от которой начинали трепетать ноздри и там, внизу живота, оживал зверь, который начинал полностью контролировать ее. Похоть, слепое желание принадлежать только ему, он посадил его туда, он дал ей почувствовать его силу и как же здорово он приручил его. Этот зверь контролировал всю ее целиком, ее поведение, ее удовольствия, ее печаль.
В своей новой студии она написала, как ей казалось, свои самые лучшие и значимые работы, и, конечно же, написала десяток его портретов, ни один из которых ей не понравился, но они нашли свое место в доме, в галерее, на выставке, одним словом повсюду. Не зря говорят, что у каждого свои демоны, Кристофер так легко играл с ее пороками, он мог сделать все, что хотел, заставить ее выполнить любую прихоть даже не прикасаясь. И, боже, как ей это нравилось, принадлежать ему, доставлять ему удовольствие. Видеть, как горят его глаза, как сильно стучит сердце, и слышать его глухой стон, когда получает высшее удовольствие. При воспоминании об этом щеки вспыхнули. Остановись.
Девушка собрала вещи, их было не много. Не хотела брать то, что он дарил, только самое важное. Жаль, что не может забрать с собой студию, которую подарил . На столе, в бумажном пакете, лежали документы и золотая карта на ее имя. Много раз говорил, что не позволит больше испытывать нужду в деньгах, это была его прихоть он хотел, чтобы могла реализовывать свои самые безумные мечты и добиваться того, что задумает, чтобы ожидание его возвращения не было печальным и трудным. Покрутила ее в руках, положила в конверт и все упаковала в сумку. Машина с водителем уже ждала ее. Кристофер много раз предлагал остаться у него, не могла ее дом был в Париже, там есть хоть небольшая поддержка, здесь же она оставалась совершенно одна со своей болью, которая сжигала изнутри.
Ни одного звонка, ни одного письма. Смс или е-мейла, ничего, прошло уже больше 2-х лет. Каждый день ей казалось, что она мертва. Каждый день задавалась вопросом: «кто я, почему внутри дикая пустота, которую ничем не заполнишь? Почему я просыпаюсь по утрам и не могу радоваться жизни»? Всхлипнула, не открывая глаз, прижалась щекой к подушке, пытаясь вспомнить запах его кожи.
– Почему ни один запах в этом проклятом мире не напоминает твой в моих снах… Почему я люблю того, кого нет и почему это так невыносимо больно?
Первое время не могла найти себе места и сидела дома безвылазно, просто глядя в телевизор, близкие, друзья были просто в шоке. Она мало ела, практически не гуляла, похудела очень сильно и выглядела как девушка, больная анорексией. Синие круги под глазами и дикая депрессия. Ничего не привлекало, ничего не хотелось, даже купленные подругой холсты, которые всегда выручали, стояли у стены. Она не прикасалась к кистям. Адель неоднократно собиралась отвезти ее к доктору, но ничем это так и не закончилось. Сондрин не жила, она тлела, прокручивая в голове немного потухший, но все еще такой острый, ранящий образ своего милого деспота. Она не могла думать больше ни о чем, только о том, как встретились, как он танцевал, какие сладкие минуты, часы, дни, недели, месяцы они провели вместе. Деньги, которые были на карте, тратила на содержание дома и больше ни на что. Но они странным образом всегда возвращались и сумма, которую он положил, никогда не уменьшалась. Это было единственное, что говорила о том, что он еще помнит о ее существовании. Неоднократно пыталась позвонить Альфреду, но он либо сменил телефон, либо просто заблокировал ее, доступа не было. Что бы не придумала, все концы обрывались и девушка оставалась опять наедине со своими мыслями.
