– Мы обсудим это завтра с утра. Давай сейчас сделаем укол, приведем тебя в порядок, а затем снова в бой. Ты ведь не хочешь, чтобы я вновь начал объяснять тебе правила поведения? – он стоял над ней и, как маленькой, рассказывал что нужно делать.
– Я ничего не хочу, я… Ты… – она кричала и не слышала его, боль нашла выход и она не могла остановиться, девушка рыдала и била его кулаками в грудь. – Ты сделал мне больно. Ты так много боли мне доставляешь всегда. Я уже забыла, когда не боялась тебя. Я хочу, чтобы ты уехал и я почувствовала себя человеком, настоящим. Он относится ко мне, как к дорогой фарфоровой кукле, которую боится разбить, а ты, ты разбиваешь меня каждый день, а потом склеиваешь кое-как для того, чтоб вновь разбить.
Он сильно прижал ее к себе и прошептал на ухо:
– Когда я тебя выкину, уйдешь к нему, он склеит то, что останется, а пока, – сильно прижал голову к своей груди, сжал волосы на затылке. – Пока терпи и моли бога, чтобы я не злился.
Затем отпустил и тихонько перебирал ее волосы, в тот момент пока успокаивалась, иногда всхлипывая. Усадил на стул и, перевязав руку жгутом, медленно ввел иголку в вену.
– Не нужно дергаться. Сейчас не самый подходящий момент. Ты же не хочешь, чтобы кровь пошла под кожу? Гематома будет просто огромной, – он медленно ввел лекарство и вынул иглу. Девушка почувствовала как тепло побежало по венам.
– Что это?
– Это? – он посмотрел на пустой шприц и бросил его на стол. – Ничего такого, что тебе навредит, – он посмотрел на соловьиные глаза девушки и поймал ее, падающую с дивана. Она спала.
Сондрин проснулась от тихого гула и от тепла, которое лилось на нее, было много света, она лежала на столе и на нее светила огромная лампа.
– Проснулась, замечательно.
– Что это, где я?
– Дома. Мы в Швейцарии, к большому сожалению, я не мог оставаться во Франции. Но и оставить тебя одну тоже не мог, поэтому мы дома, в моем любимом Монтигоре, если ты не в курсе, так называется мое поместье в горах Швейцарии. Это специальное оборудование, которое сокращает, гораздо сокращает сроки восстановления после травм. Повернись на животик и мы еще проведем процедуру для спины, ног и попки, там где гуляли розги.
Она замерла. Девушка подняла руку и увидела что припухлости были, но совсем не большие только полоски, она поднялась и легла на живот. Через секунду почувствовала тепло на спине и на ягодицах. Затем почувствовала как он провел рукой по синяку.
– Сколько я здесь нахожусь?
– Не долго, два дня. Реабилитация в таком состоянии проходит гораздо быстрее. Ты уже смело можешь принять душ. И я хочу тебе кое-что показать.
– Насколько я помню, я больше никого не целовала, никому не подставляла руку для поцелуя и не была в ванной комнате, чтобы нарушить правила. Или ты хочешь мне показать очередную комнату пыток?
– Да, комнату, но вот пыток ли, ты мне скажешь сама.
Он замолчал и до конца процедуры не проронил не слова. Слышно было, что настроение у него было не самое радужное. Он вел ее в дальнее крыло на первом этаже, здесь она еще не была, но от этого не зависел интерьер, казалось, что даже в самом дальнем глубоком уголке был наведен идеальный порядок и продуман дизайн его цвета и конфигурации мебели. Он остановился у двери, открыл, ее пропуская девушку вперед.
Они молчали, только она задохнулась от увиденного. Огромные высокие потолки и такие же огромные окна, через которые солнце заливало ослепительным светом огромную художественную студию. Там было все: холсты разных размеров, палитры, огромное количество красок и кистей. От неожиданно нахлынувшей радости она не могла произнести ни слова, только сердце от радости выпрыгивало из груди.
– Боже… Это же студия, самая огромная студия, которую я только видела, господи, сколько же здесь всего, – она бросилась к стенду с красками и провела заботливо по ним руками, затем взяла несколько кистей и мягко провела или по щеке. -Мммм моя прелесть, как же я это все люблю! – девушка повернулась со сверкающими от радости глазами.
– Я не знаю как благодарить за это. Спасибо.
– Это в знак примирения после последних событий, – он стоял и улыбался, глядя на такой неописуемый восторг, его глаза были огромные, синие и немного озабоченные какими-то проблемами. – Я очень надеюсь, Сондрин, – он подошел к ней и погладил ее руку чуть выше локтя. – Что больше такого не будет и ты станешь намного избирательнее в своем общении, я люблю мучить, но это достаточно дозировано, сейчас я сыт этим. И надеюсь, что мои правила не такие сложные, ты их выучишь и станешь исполнять. Я, действительно, очень сильно на это рассчитываю. И еще я рад, что тебе понравился подарок, -он поднял ее руку и поцеловал, задержав губы на тыльной стороне руки, неотрывно глядя ей в глаза.
Она снова видела пронзительную синеву, в которой отражалась она сама, чувствовала его теплые пальцы рук и почему-то захлебывалась счастьем. Идиотка, но она ничего не могла с собой поделать.
