Оглядевшись вокруг в поисках стакана и не найдя его, он отхлебнул бренди прямо из графина – в надежде, что спиртное хоть отчасти его успокоит. Увы, глоток горячительного лишь усугубил страдания Патрика.
– Она требует развода, – уронил он, хмуро глядя в стену.
– Леди в положении зачастую бывают непредсказуемы, – беспечно передернул плечами Джеймс. – Месяц назад Джорджетт потребовала, чтобы я вновь отрастил бороду, которую сбрил по ее же просьбе. А через пару дней, глядя на мою щетину, взмолилась, чтобы я побрился. – Губы его искривились в усмешке. – Советую дождаться, покуда ветер сам собой переменится…
– Джулиана вовсе не беременна, – произнес Патрик и сам поразился, до чего об этом сожалеет. – Она недомогала потому, что тетя Маргарет пыталась ее отравить, хотя, похоже, уже понемногу выздоравливает. Так что направление ветра не изменится…
Джеймс, нахмурив темные брови, откинулся на спинку кресла:
– Что ж, боюсь, ей не посчастливилось. Аннулировать ваш брачный контракт нельзя. Уж я-то знаю, ведь сам составлял его.
– Да, ты и тогда мне про это говорил. Но я даже представить не мог, что наш с нею союз может стать счастливым. Вот только… в том-то и загвоздка, что… в общем, я не предполагал, что буду так к ней относиться!
– Она бесит тебя, не так ли? Сводит с ума?
– Второе куда верней. В определенном смысле… Я не узнаю себя. Словно, увидев Джулиану, я в одночасье стал другим. Перестал быть собой! Ну погляди на меня – ты когда-нибудь видел меня таким? Мог представить, что я, только что вырвавшись из темницы, стану выламывать кому-то руки, пытаясь выхватить оружие? Боже мой, кажется, я уже и не помню, каким был прежде, – и все из-за нее!
– Возможно, с нею ты как раз и стал самим собой, – неожиданно возразил Маккензи. – Да, Джулиана та еще штучка. И она бросила тебе вызов! Но, возможно, именно это тебе и было нужно, чтобы стать сильней. Скажи, а сам ты хочешь развестись?
– Твою мать, конечно же, не хочу! – Патрик взмахнул графином, который все еще сжимал в руке, словно в подтверждение собственных слов. – Да, она раздражает меня! А еще Джулиана совершенно непредсказуема. К тому же тщеславна и обожает театральные эффекты. Но дело в том, черт подери, что все это вместе… ну, все ее недостатки, вместе взятые, заставили меня потерять голову. Словом, она… нравится мне такой, какая есть, Маккензи. Понимаешь? Я с замиранием сердца жду, какой безумный кунштюк она выкинет в следующий раз!
– А-а-а, так вот оно как… – Маккензи сочувственно поцокал языком. – А с какой стати ты все это говоришь мне, а не ей?
– Потому что это много проще, – понурился Патрик. – Потому что я не из тех, кто легко говорит леди такие слова…
– А хочешь добрый совет?
– К черту советы!
– Однако если бы я все-таки осмелился…
– А ты, вне сомнений, осмелишься!
– Тогда слушай: тебе надо собраться с духом и найти способ сказать ей все то, что я только что услышал. Если только ты и впрямь не желаешь развода. Или я ошибся?
– Черт тебя дери, я сказал ведь уже, что нет! – зарычал Патрик и вновь жадно приник к горлышку графина. Потом вытер губы рукавом, хотя этот жест совершенно не подобал графу. – Но я и не желаю, чтобы она была несчастна…
– И ты пойдешь ради нее на развод? Даже если сам от этого станешь несчастен?
Патрик задумался.
Когда он решил, что Джулиана умирает, весь мир вокруг словно потускнел, будущего не существовало… и в тот момент он понял все. Понял всем своим существом. Всем сердцем.
Он любит Джулиану. И сделает для нее все что угодно.
Если для счастья Джулианы нужно пожертвовать собственным счастьем, это будет самое ничтожное, на что он готов пойти ради нее. Если Джулиана хочет свободы, он даст ей свободу. Потому что Патрик не просто обожал ее. В обожании куда больше эгоизма, чем в… Боже, как же это больно!.. Но Патрик был готов вынести и эту боль.
– Я именно так и поступлю, – бестрепетно сказал Патрик. – Я дам ей полную свободу, если мне не удастся ее переубедить.
На лице Джеймса было написано сомнение:
– То есть ты отпустишь ее, предоставив тем самым право подыскать нового супруга? Можешь не сомневаться: первым в длинной очереди претендентов на ее руку будет кузен Джордж Уиллоуби.
Патрик болезненно поморщился, но ответил решительно:
– Если она захочет за него выйти, я не стану чинить препятствий.
Честно говоря, такая перспектива пугала. Патрик допускал, что с ним самим Джулиана не будет счастлива. Но поверить в то, что она обретет счастье с Джорджем Уиллоуби, он решительно отказывался!
Джеймс задумчиво поскреб небритый подбородок:
– Что ж, дружище, ты вконец лишился разума! – И отпустил столь витиеватое ругательство, что Патрик с уважением на него взглянул. – Ну ладно. Будь по-твоему. Она будет свободна.
Теперь уже Патрику захотелось выругаться как извозчику. Куда клонит Маккензи?
– Но ведь ты сам говорил, что контракт составлен так, чтобы Джулиана не могла добиться развода… Я в точности следовал твоим инструкциям и даже в нашу с нею чертову первую брачную ночь сделал все так, как ты велел! Наш с нею брак в прямом смысле скреплен кровью!
