Джулиана тихонько вздохнула, словно затаив дыхание:
– На рябчиков, как я припоминаю.
– Да. Но рябчики все, как назло, куда-то запропастились.
Патрик неуверенно замолчал. Ладошка Джулианы покоилась в его руке, словно так и было надо. За время их короткого брака он не раз подсаживал ее на подножку дилижанса, обхватывая руками тонкую талию, затянутую в корсет. Он помогал ей сойти с прокопченных ступеней железнодорожного вагона, поддерживал под локоток, чтобы Джулиана не поскользнулась на грязном перроне… Но он не припоминал, чтобы Джулиана хоть раз вот так сидела возле него, держась за руку. Это было как-то удивительно интимно… никогда еще Джулиана не была ему так близка.
– Тебе уже известно, что я поссорился с братом. Тогда я как раз только вернулся из Италии и был не в самом лучшем расположении духа. Злился на него, на собственную жизнь, и я сказал Эрику кое-что, о чем по сей день сожалею…
– Он обвинил тебя в том, что ты претендуешь на нечто принадлежащее ему по праву. – Джулиана подняла голову и улыбнулась Патрику дрожащими губами, словно надеясь, что от этого разговора что-то может измениться, хотя оба знали, сколь печально все кончилось. – А ты велел ему убираться к дьяволу и забирать с собой будущую графиню. Я слышала все это собственными ушами, ведь находилась тогда именно здесь! Эрик говорил обо мне, не так ли?
Патрик не знал, что больше его поразило – бесцеремонность, с которой Джулиана не дала ему договорить, или ее безусловная правота. Когда вчера она созналась ему, что ничего толком в тот день не разглядела, он от души надеялся, что Джулиана не поняла, что именно происходило между братьями. Однако оказалось, что она знала куда больше, чем ей следовало…
Патрик кивнул:
– Да. Он приревновал.
Джулиана тяжело вздохнула и поправила шаль:
– Если бы ты знал, как я сожалею о том самом танце…
В это Патрику верилось легко.
– Тебе не следовало меня приглашать.
Джулиана вскинула голову и недоуменно взглянула ему в глаза:
– Я жалею не о том, что танцевала с тобой! Мне не надо было танцевать потом с Эриком. Я вовсе не желала быть яблоком раздора между братьями. Наверное, мне следовало бы принять приглашение твоих кузенов, а не заставлять тебя вальсировать со мной…
Патрик ощутил отчетливый укол ревности:
– Так мои кузены приглашали тебя на танец?
– Да. – Она вздохнула, и Патрик ощутил нежное движение ее тела, прильнувшего к нему. – Но я не хотела танцевать ни с мистером Блайтом, ни с мистером Уиллоуби, потому что думала, что вальс с кем-то из них не привлечет внимание твоего брата – в отличие от танца с тобой. Господи, как я была наивна!
В душе Патрика бушевала такая буря, что он не нашелся что ответить. Наконец с трудом проговорил:
– Это была последняя из длинной череды наших с Эриком ссор, Джулиана. Ты на самом деле ни в чем не виновата…
И это было правдой. Даже если бы Джулиана не вздумала флиртовать с Патриком накануне, он все равно отыскал бы повод для ссоры с братом.
Чаннинг всецело сосредоточился, но не на том, что делал тем роковым утром, а на том, что чувствовал сейчас.
– Помню, как я шел прочь от места нашей ссоры, кипя от негодования. И вдруг из кустов показался олень – совсем близко, футах в двадцати. Я взвел курок и прицелился ему в сердце.
Пальчики Джулианы стиснули его ладонь – она терпеливо ждала продолжения, но не принуждала Патрика говорить. А ему было необычайно трудно объяснить, что произошло дальше.
Разозлившись на брата, он горячо желал убить хоть кого-нибудь. В голове мутилось, палец плясал на курке, но в самый последний момент Чаннинг выстрелил мимо цели – и сделал это намеренно. А спустя мгновение услышал второй выстрел, прозвучавший где-то у него за спиной…
– Мы выстрелили почти одновременно, – наконец проговорил он. – В последний момент я не решился стрелять в зверя и отвел ружье. Да, оба выстрела прозвучали почти одновременно, однако я отчетливо расслышал второй. Я не мог в это поверить. Не мог поверить, что Эрик выстрелил, стоя у меня за спиной, ведь он рисковал попасть в меня…
Воспоминания Патрика были расплывчатыми, словно их окутал дым от того самого рокового выстрела. Однако то, что случилось после, он помнил предельно ясно. Патрик помнил, как обернулся, силясь разглядеть брата сквозь облако ружейного дыма, как готов был бросить ему в лицо грязное ругательство. Но увидел Эрика лежащим на пожухлой траве… увидел кровь, толчками бьющую из его простреленной груди. Увы, все то, чему он выучился в Италии, тогда не помогло. Разумеется, он пытался. И делал все, что мог, но остановить кровотечение ему не удалось…
– Когда до меня дошло, что Эрик ранен, я подбежал к нему, попытался помочь, но… ничего уже нельзя было сделать.
Он вспоминал, как тотчас закричали остальные охотники, как ломились они сквозь кустарник… а он в это время пытался зажать зияющую в груди брата рану… как его отрывали от уже бездыханного тела…
– Патрик… – Голос Джулианы вторгся в его горестные воспоминания. – Кажется… я видела, как кто-то убегал прочь от места трагедии.
Патрик печально покачал головой:
