В своем очередном письме Роберт пригласил меня в Лондон на коронацию Елизаветы, предложив погостить в большом городском доме его дяди. Он сказал, что там мне будет много удобнее, чем при дворе или же у моих шотландских кузенов в Камберуэлле. Мне так и не удалось убедить его, что лучше всего мне было бы с ним. Он так и не позволил мне явиться ко двору – по его словам, у него была куча дел, а потому он едва ли нашел бы время на то, чтобы возиться со мной и вымаливать прощение за мое неловкое поведение. Так что я сложила в дорожный сундук свое великолепное блестящее платье с серебряным кружевом, сшитое для несостоявшейся аудиенции у королевы Марии, решив, что оно отлично подойдет и для коронации ее сестры. Затем мы с кухаркой старательно записали рецепт клубничного варенья, без которого Роберт велел не приезжать в столицу, и я отправилась в Лондон.
Я была в своей опочивальне вместе с Пирто, портным, милым мастером Эдни, и его помощницами, когда в покои вошел мой супруг.
– Нет, нет, нет! – выкрикнул Роберт, топая ногами. Он буквально рвал на себе волосы. – Это же
– Но, Роберт, я не католичка, я лишь притворялась ею, когда ты того попросил! – Я нахмурилась, недоумевая, почему он так гневается, и опустила взгляд на платье, пытаясь понять, что с ним не так. – Я не ношу распятий и четок, но это – лучшее платье, что у меня есть, потому я и решила надеть его на коронацию новой королевы. Мода не так быстро меняется, чтобы…
– Ты! – Не обращая на меня никакого внимания, Роберт ткнул пальцем в мастера Эдни. – Сделай так, чтобы мне не стыдно было показаться с ней на людях, иначе – клянусь! – никто и никогда больше не закажет у тебя и савана, так что ты до конца своих дней будешь перешивать тряпье для бедноты!
Сказал – и вышел, хлопнув дверью.
– Ах, мастер Эдни! – Заливаясь слезами, я обернулась к несчастному портному. – Он не должен был вести себя с вами так грубо, простите его! Платье чудесное, правда-правда… И мне жаль, что моему супругу оно не понравилось! Это моя вина, я должна была сообразить… Я должна была предугадать, что он его не одобрит, и заказать что-нибудь новое, а теперь… – Я в отчаянии опустилась на кровать, захлебываясь рыданиями. – А теперь слишком поздно, ведь коронация уже завтра!
– Успокойтесь, милая моя, не нужно так волноваться. – Мастер Эдни опустился передо мной на колени и стал платочком утирать мои слезы. – Мы все исправим! Стежок тут, стежок там, и никто ни за что не догадается, что платье было сшито по испанской моде. Ваш супруг – далеко не первый мужчина, разочарованный изготовленным мною туалетом, думаю, и не последний. Его новая должность королевского конюшего возлагает на него большую ответственность, так что переживания лорда Роберта вполне объяснимы. Но ваша красота и моя иголка заставят его завтра гордиться своей женой! Давайте же, – он помог мне подняться и подвел к низенькому табурету, стоявшему перед огромным зеркалом, – становитесь сюда, позвольте мне посмотреть, какие волшебные чары требуются для того, чтобы свершилось чудо!
Когда вечером того дня Роберт вернулся домой, мастер Эдни полностью переделал платье, и в нем больше не было ничего испанского. Оно по-прежнему было самым прекрасным из всех моих нарядов, и я не сомневалась, что смогу завтра ощущать себя в Вестминстерском аббатстве на равных с величественными благородными придворными дамами. Роберт пришел в восторг – он все кружил меня, одаривая улыбками и комплиментами, чтобы подольше насладиться красотой моего одеяния. К моему безграничному облегчению, он не нашел в новом туалете ни одного недостатка.
Он положил руки мне на талию и станцевал со мной изысканную гальярду, поднимая меня в воздух так, что юбки вздымались колоколами. Я смеялась и обвивала его шею руками, чувствуя себя в кои-то веки счастливой и живой. Когда я кружилась в его объятиях, мне казалось, будто я поднялась из могилы и вернулась в мир живых. Мы уже так давно не танцевали вместе и я так давно не испытывала радости от близости с ним, что уже начала забывать, каково это.
