Когда пришло время отправляться в дорогу, я не могла смотреть в глаза мастеру и мистрис Хайд. Расставание получилось неловким – повисла долгая пауза, которую должно было заполнить словами прощания, но их так никто и не нашел. Потому я просто замерла на месте, сконфуженно опустив глаза. Молодой мастер Блаунт пришел мне на помощь, сообщив, что все готово к отъезду, мягко взял меня под руку и вывел из дома, после чего помог мне взобраться на послушную серую кобылку. Когда мы тронулись, я, право, даже ожидала восторженных криков жителей особняка по поводу нашего долгожданного расставания.
– Осмелюсь предположить, что никого еще так сильно не радовал зад отдаляющейся от дома лошади, – прошептала я Пирто, которая ехала рядом со мной на едва передвигающей ноги белой кляче.
Юный мастер Блаунт – Томми, как я стала его называть, – был со мной очень добр. В его переметной суме нашлись яблоки, которыми он не замедлил поделиться со всеми нами.
– Я знаю, как сильно вы их любите, – смутившись, сказал он, протягивая мне спелый плод, блестящий, как рубин, в лучах утреннего солнца.
Я с благодарностью приняла угощение и, вспомнив Сайдерстоун и отца, с удовольствием вонзила зубы в алый, сочный фрукт. Мое лицо осветила улыбка, когда я поняла, насколько вкусным и сладким оказалось это яблоко из чужого сада.
Мастер Блаунт ехал впереди меня, насвистывая какую-то мелодию, и мне отчего-то подумалось, что ему едва ли больше семнадцати лет. Он вдруг оглянулся, улыбнулся, расправил плечи и затянул песню:
Не успев даже вытереть сладкий сок с губ и подивиться собственному веселью, я стала с удовольствием подпевать:
Сколько воды утекло с тех пор, как я в последний раз пела или вообще позволяла себе что-то, кроме горестных стенаний и слез… А теперь я ехала верхом, грелась на солнышке, пела и жевала яблоко в компании милого, приятного молодого человека.
Когда яблоки закончились, я купила вишен у женщины, что торговала фруктами и ягодами у обочины, и поделилась ими со всеми. Прислужники Роберта с улыбкой поблагодарили меня, мне даже показалось, что они стали чуточку добрее, и это меня несказанно обрадовало. Лакеи во всем подражали моему высокомерному и чванливому мужу и гордились своим правом носить ливреи с его гербом, а потому часто смотрели на меня сверху вниз. Обычно он присылал ко мне каких-то уличных головорезов, вооруженных до зубов, что, по моему мнению, было чересчур для такого путешествия, но эти трое были весьма милы со мной.
Мы с Томми сразу же подружились, у меня даже возникло ощущение, что он был моим лучшим другом с самого детства, хотя мы только что познакомились. Прежде я видела его лишь мельком, всегда вежливо кивала и даже желала хорошего дня, когда он уезжал куда-то по делам моего супруга, но я всегда была чем-то занята и не обращала на него особого внимания.
