Пламенная роза Тюдоров полностью

Прочь! Прочь от меня! Я гоню от себя эту мечту, ей никогда не суждено сбыться… Да и на самом деле не было этого никогда. Но если я перестану думать о нем, что же тогда останется мне? Ради чего мне жить? Вместе с нежными словами Роберта, преисполненными любви и страсти, исчезнет и смысл моей жизни. Я боюсь падать, пусть у меня давно уже выбили почву из-под ног. Я живу, но, по правде говоря, уже мертва. Он убил меня. Ведь какой смысл в жизни, лишенной надежд и мечтаний, когда нечего уже ждать, незачем зажигать свечу и вглядываться во тьму? Ответ на этот вопрос мне слишком хорошо известен: я обречена на бессмысленное существование, боль и пустоту. Каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что во всем, во всем потерпела сокрушительную неудачу. Иногда я смеюсь – пускай и морщусь от боли так, что случайные собеседники считают, что я не в себе, – смеюсь до слез, когда до меня доходят слухи о том, что Роберт хочет убить меня. Ведь я давно уже мертва. Я живу и дышу, хожу, говорю, но при этом меня давно уже нет на этом свете.

Я зарылась лицом в лютики на поляне, где мы когда-то любили друг друга, и горько заплакала, злясь на Роберта и еще больше – на саму себя. Я рыдала до тех пор, пока не выплакала все слезы и на небе не появились первые звездочки. После этого я поднялась на ноги и медленно пошла в сторону постоялого двора. На рассвете нам предстояло пуститься в путь – я должна была вернуться в Комптон-Верни и ждать там Роберта, чтобы отправиться в Камнор-Плейс, в очередной чужой для меня дом.

Холод, серость, уныние и мрак – вот чем встретил меня Камнор. Поместье напоминало огромный серый каменный прямоугольник, в центре которого располагался просторный, но такой же бесцветный внутренний дворик, выложенный плитняком, сквозь который пробивались упрямые сорняки, пытающиеся вдохнуть в Камнор хоть какую-то жизнь. Все было… невообразимо серым! Я искренне надеялась, что хотя бы внутри дома увижу хоть какие-нибудь цвета кроме этого и что Форстеры и все, кто живет под этой крышей, носят не совсем уж блеклые одеяния. Крышу украшали несколько стрельчатых щипцов, указывающих на небеса. Стрельчатыми были и узкие окна. В целом имение походило на священную обитель, какой оно и было две сотни лет, до тех пор, пока король Генрих не распустил все монастыри. За это время, разумеется, владелец поместья, доктор Оуэн, кое-что изменил, но Камнор по-прежнему не был похож на настоящий дом – скорее он представлял собой несколько отдельных хозяйств, существующих под одной крышей. Общими были лишь большой зал, кухня, кладовая и часовня. Хотя это место и не было таким зловещим, как Комптон-Верни, я поняла, что Камнор станет последним моим пристанищем – здесь все было пропитано отчаянием, и мне больше некуда было бежать. Я знала, что здесь и окончится мой жизненный путь. Впечатление усиливал пасмурный ноябрьский день, моросящий дождь и холод. За моей спиной будто прятался незримый палач, который вонзал в мое тело ледяные иголки, от которых меня до костей пробирал озноб.

Я внутренне содрогнулась, когда мы въехали через высокие арочные ворота в просторный двор. На внутренней стороне арки были изображены ангелы мщения со щитами и огненными мечами, которые сражались с целым легионом демонов.

У меня по спине и шее в очередной раз пробежали мурашки и волосы встали дыбом. «Сердце в пятки ушло», – едва слышно прошептала я, но если Роберт и услышал мои слова, то не подал виду.

Я невольно потянулась к его руке, забыв на миг, что больше не доверяю ему. Мне просто хотелось хоть раз ощутить в супруге опору, которую каждая жена должна обрести после замужества.

– Это место пугает меня, – призналась я едва слышным шепотом. – Оно похоже на могилу, на каменную могилу. Ты что же, собрался похоронить меня тут, Роберт?

– Бога ради! – воскликнул он, утерев пот со лба рукой в кожаной перчатке. – Тебе не угодить, Эми! Тебе не нравилось у Хайдов, ты вела себя как сумасшедшая, мне пришлось тебя оттуда забрать. Затем ты обвинила Ричарда Верни в том, что он тебя травит, потом – в том, что он нанял разбойника, чтобы убить тебя на пути в Лондон, хотя о твоей поездке он, негодяй, и слыхом не слыхивал. А теперь… – он вздохнул и махнул рукой в сторону дома, – теперь это место пугает тебя! И ты утверждаешь, что я, твой любящий муж, хочу похоронить тебя в этой могиле! Что же дальше будет? Призрак, инкуб, который насилует тебя во сне, демон, пьющий твою кровь, или целое сонмище ведьм? Господи, не будь ты женщиной, я бы давно уже присоветовал тебе писать пьесы, у тебя весьма богатое воображение!

– Мне жаль, Роберт… – начала я.

– Да, Эми! Ты – жалкая женщина, которая вечно о чем-то сожалеет!

Не дав мне возможности ответить, он пришпорил лошадь и помахал рукой встречавшим нас Энтони Форстеру и его жене, которые стояли у входа в дом.