Пламенная роза Тюдоров полностью

Я рассмеялась, схватила в охапку платье, подумав про себя, что одинаково хороша во всех нарядах, как ярких, так и более нежных цветов, и закружилась вокруг них в беззаботном танце, после чего расцеловала обеих в щеки. Вот какой я была когда-то!

Увидев Роберта снова, я чуть было не упала в его объятия. Я появилась на верхней площадке лестницы, как всегда, витая в облаках и совсем не думая о том, куда иду; он же стоял внизу – уверенный, сильный, собранный, словно молодой лев на охоте. Я ахнула от неожиданности и, пропустив ступеньку, споткнулась, да так, что туфля слетела с моей ноги. Он поймал меня, не дав упасть, и, оказавшись в его объятиях, я увидела, что моя черная туфелька лежит в самом низу лестницы. Прикрыв глаза, я быстро пробормотала молитву Господу нашему. Ведь если бы не Роберт, я скатилась бы вниз, переломав себе все кости и разбив голову о ступени.

Он крепко прижал меня к груди. На этот раз на нем не было металлического нагрудника, и я чувствовала, какой он мускулистый и сильный, а он, в свою очередь, не мог не оценить моих пышных мягких грудей.

– Поймал… возлюбленная! – прошептал он мне на ухо, обжигая горячим дыханием мою кожу и касаясь губами разрумянившейся щеки. – Тебе следует быть осторожнее, Лютик, твоя нежная шейка слишком хороша, и было бы жаль, если бы ты сломала ее, упав на лестнице.

Так он впервые назвал меня этим невероятно милым прозвищем.

Затем он поставил меня перед собой на расстоянии вытянутой руки и изумленно посмотрел на меня, а затем растерянно заморгал, будто пытаясь сбросить пелену с глаз, и поцеловал меня в лоб, после чего отправился за моей туфелькой. На миг он повернулся ко мне спиной, затем опустился на колени, приподнял подол платья и, бережно придерживая за лодыжку мою ногу, надел на нее туфлю, успев нахально поцеловать мою стопу.

– Люблю бесстыдных девиц в красных чулках! – усмехнулся он мне и, поднявшись на ноги, взял меня под руку.

– Вы, должно быть, сочли меня легкомысленной днем, но я не из тех, кто бросается в объятия первому встречному, – с укором сказала я, нахмурившись.

Так мы и вошли в большой зал – рука об руку.

– Женщину, бросающуюся в объятия первому встречному, и девицей-то в полном смысле этого слова не назовешь, – улыбнулся он мне в ответ. – Я знаю лишь то, что ты поразила меня тогда, я ослеп, словно человек, всю жизнь проживший во тьме и впервые увидевший солнце! Я хотел насладиться твоей золотой красотой, хотел согреться твоим теплом. А когда ты убежала, твои босые стопы мелькали вдалеке, словно две белые голубки, улетающие от меня. Как же мне хотелось обернуться ясным соколом, догнать тебя и удержать! – Тут он на миг умолк и снова прижал меня к груди. – Хотел вернуть тебя в свои объятия, Эми… Возлюбленная!

Он опять поцеловал меня так, что в моих жилах взыграла кровь, я даже подумала, что не выдержу такой пылкой страсти и лишусь чувств.

Вот так Роберт ухаживал за мной – я млела от счастья, его дыхание обжигало мою кожу, я теряла дар речи, не зная, что сказать. Он, наверное, думал, что я немая или же наивная, пустоголовая простушка. Теперь же, по прошествии времени, мне кажется, что лишь после нашей свадьбы я смогла по-настоящему поговорить с ним. Обручальное кольцо как будто развязало мне язык.

Та лютиковая поляна стала нашим излюбленным местом встреч. Мы частенько лежали там и целовались, лаская друг друга, и мечтали о том, как заживем вместе, о той золотой жизни, что ждала нас в супружестве. Я представляла будущее как дорогу, вымощенную золотом и сияющую на солнце, и грезила о том, как мы пойдем по ней вместе, рука об руку, уверенные, бесстрашные и бесконечно любящие друг друга. И никакие невзгоды не помешают нам чувствовать себя счастливыми. В один прекрасный день он повесил мне на шею янтарный, словно мед, кулон в форме сердца на плетеной шелковой черной нити.

– Это – мое сердце, любимая, – сказал тогда он, – так что, если судьба разлучит нас, знай – сердцем я всегда буду с тобой. А все эти прожилки и крапинки, словно крошечные волшебные создания, навсегда останутся в этом чудесном творении природы, неподвластные времени, как и моя любовь, что всегда будет искренней и пылкой. Пусть этот кулон станет залогом моей вечной, бессмертной любви к тебе.

Лежа на желтых цветах и наблюдая за плывущими по небу облаками, Роберт рассказывал мне о своей мечте – разводить и объезжать лошадей. Он клялся, что его лошади прославятся на весь мир своей красотой и кротким нравом.

– Однажды все коронованные особы мира захотят заполучить моих лошадей в свои конюшни, – говорил он так уверенно, будто само будущее открывалось ему в облаках над нашими головами. – Короли и королевы, принцы и принцессы, китайские императоры и турецкие султаны – все мечтать будут о моих лошадях!