– Я говорю все это не для того, чтобы задеть тебя, Эми, я лишь хочу научить тебя, помочь разобраться и правильно подать себя в обществе, потому что тебе чужды обычаи знати и королевского двора. Любовь редко играет значительную роль при заключении брака. Любовь – это игра, спорт, своего рода поэзия, легенда или же песнь, если угодно; в реальной жизни ее попросту не существует. Ты ведь понимаешь это, не так ли? – Не дав мне возможности ответить, он кивком указал на пухлый кошель, лежавший на столе поверх какой-то книги: – Я оставлю тебе золота, чтобы ты могла заказать себе подходящие к такому случаю наряды и драгоценности. Если тебе понадобится больше, то отправь счет верному мне человеку, Форстеру, и он все оплатит, но только не беспокой меня по мелочам, не спрашивай, нравится ли мне очередное твое новое платье. Ты – моя жена, и ни один лондонский портной не посмеет сшить такой туалет, который не будет тебе к лицу, если дорожит своей репутацией, разумеется. Мне достаточно сказать лишь одно слово – и его доброй славе придет конец. Так что выбирай все, что душе твоей будет угодно, не думай о деньгах – я хочу, чтобы все увидели, какая у меня прекрасная жена, изменили свое мнение о тебе и перестали осуждать за такой выбор супруги. Ничто не должно выдавать в тебе деревенскую простушку! Поэтому я оставляю тебе еще и книгу о придворном этикете. Прочти ее от корки до корки, – тут он махнул рукой в сторону стола. – Разумеется, в ней тебе встретится много незнакомых слов, но заниматься твоим образованием уже слишком поздно. Если встретится что-то совсем непонятное, попроси Неда Флавердью, тот найдет тебе наставника, чего твой отец не удосужился в свое время сделать. Преклонный возраст и излишняя мягкость вконец лишили его разума, любой деревенский дурачок может похвастаться большим, нежели у сквайра, умом. Впрочем, твоя мать тоже может посодействовать в поиске достойного учителя, если соблаговолит выбраться из постели, перестанет поглощать в огромных количествах сладости и постоянно жаловаться на боли. Через две недели я пришлю тебе учителя танцев. Надеюсь, за время его присутствия здесь ты многому научишься. Практиковаться придется каждый день, даже если будут болеть ноги. Помни о том, что время его пребывания здесь ограничено, а потому силой заставляй себя подниматься и идти на урок. Он обучит тебя новейшим танцам и убедится, что ты не позабыла старых. Моя жена должна изящно двигаться во всех танцах – медленных и быстрых, новых и старых. Само собой разумеется, ты не должна скакать, задирая юбки, как в деревенской джиге и прочих ваших безумных плясках. Закажи новое платье и для мистрис Пирто, простое, черное, из бархата, достойное служанки настоящей леди. А еще вели ей научиться улыбаться с закрытым ртом – ее зубы просто ужасны. Когда придет время, я пришлю за вами свиту, небольшую, разумеется, – я всего лишь хочу, чтобы кто-то проследил за тобой, а то еще свалишься с лошади и сломаешь себе шею, руку или ногу. Сломанные конечности смотрятся совершенно неприглядно, особенно у женщины, ибо леди должна всегда двигаться грациозно и непринужденно.
Только эти слова слетели с его уст, он тут же надел перчатки, Тамуорт подал ему кнут и шляпу с пером и покружил вокруг своего господина с расческой в руках, чтобы убедиться в том, что волосы его нигде не топорщатся и что пыль не пристала к его одежде. Роберт одобрительно кивнул.
– Но ты ведь только что приехал! – воскликнула я. – Ты не можешь… так просто… уехать!
Роберт одарил меня мимолетным поцелуем.
– Остаться я не могу. Я нужен отцу в Лондоне, сделать предстоит так много, а времени у нас очень мало; я ехал по его поручению в другое место и решил заскочить к тебе ненадолго, чтобы рассказать все лично, а не сообщать в письме. Ты ведь всегда пишешь, что сильно скучаешь по мне и хочешь увидеть, мне казалось, ты обрадуешься. Слишком много духов! – Он наморщил нос и отпрянул. – Пойди помойся еще раз. Эми, от тебя смердит, как от французской шлюхи! Не подведи меня, ты должна стать самим совершенством. Совершенством! Если же ты разочаруешь меня, то не жди больше приглашения в Лондон – я оставлю тебя гнить в деревне до конца твоих дней!
Я бросилась к нему и схватила за руку.
– Зачем же ты женился на мне, коль я так плоха? – спросила я, ненавидя себя за постыдную дрожь в голосе и слезы, выступившие на глазах.
– На эти объяснения у меня сейчас нет времени! – Роберт нетерпеливо оттолкнул меня и направился к лестнице. – Бога ради, ни на земле, ни на небесах, ни в самом аду нет зрелища более отвратительного, чем женские слезы!
