Во время пира марципановые русалки вызвали среди сластолюбивых юношей настоящий ажиотаж, и они все ходили полюбоваться чашей с салатом, приподнимаясь на цыпочки и даже влезая на табуретки, только бы взглянуть на чудесные украшения, а то и облизать сахарные бюсты морских чаровниц. Это продолжалось до тех пор, пока русалочьи груди не растаяли и не стали плоскими, как у маленьких девочек.
Однако что-то было не так с этим потрясающим, необыкновенным салатом – он радовал глаз, но отнюдь не желудок, потому как каждый, кто хоть раз его попробовал, отбегал от стола и смертельно бледнел, после чего скрывался в уборной, где расставался с только что съеденным лакомством, так что совсем скоро во дворце Дарем разгорелись настоящие сражения за уборные, ночные горшки и их подобия. Завершилось все это действо тем, что Гилфорд схватил огромную золотую чашу, до краев наполненную вареными раками, и вывалил ее содержимое прямо на ошарашенную невесту. Пока перепуганная леди Джейн пыталась вынуть крошечные клешни из своих длинных темных волос и из-за корсажа, он склонился над столом и его вырвало прямо в опустевшую чашу.
Пока мой белый как полотно муж стенал на нашем ложе, обхватив руками больной живот, а все мои свойственники страдали от несварения, тем не менее находя в себе силы отрываться от облюбованных ими тазов и бегать к постели Гилфорда, который вопил так, будто бился в предсмертной агонии, я придумала, чем могу им помочь.
Мы с Пирто засучили свои летящие рукава, надели длинные передники поверх новых платьев и принялись для всех, кто плохо себя чувствовал, готовить отвар из сельдерея, чтобы успокоить нервы и умерить боль, и разносить им засахаренные анисовые семена и имбирь, чтобы снять тошноту, а также айву – чтобы улучшить пищеварение. Мы поили их всех мятным отваром, давали им варенье из розовых лепестков и бальзам из полыни и мелиссы, чтобы унять бурю, бушевавшую в желудках пострадавших от салата гостей.
Иногда мы позволяли себе оторваться от ухода за больными и удалялись в кухню. На пиру никому из слуг не удалось попробовать ужасное лакомство, и никто не рискнул даже притронуться к его остаткам, так что мы угостили всех пирогами с начинкой из изюма, яблок, миндаля, сахара и цукатов и имбирными пряниками, а еще приготовили в огромном каменном камине запеченные яблоки с корицей и сахаром, после чего стали петь песни и рассказывать веселые истории. Теперь никто уже не смотрел на меня искоса – и этот вечер воистину стал лучшим за все время моего пребывания во дворце Дарем.
Когда я закончила все дела в кухне и поднялась в наши покои, чтобы проведать Роберта, вдруг вспомнила, что за весь день так и не успела пообщаться с леди Джейн, так что решила постучаться к ней и справиться о ее самочувствии.
– Войдите! – отозвалась молодая невеста, и, войдя в ее комнату, я увидела распростертое на полу расшнурованное роскошное подвенечное платье, расшитое золотом и серебром и усыпанное раками. Сама же леди Джейн, переодевшаяся в простой черный наряд и спрятавшая длинные свои волосы под простой арселе, сидела на скамейке у окна и с безразличным видом жевала грушу, склонившись над книгой.
– Я лишь хотела узнать, как вы себя чувствуете и не нужно ли вам чего, – сказала я, показывая ей корзинку со снадобьями.
– Нет, – покачала она головой, даже не отрывая взгляда от книги, – хоть я и не могу похвастаться хорошим самочувствием, но, поскольку салата не ела…
Ее чуть слышно произнесенные слова утонули в тихом шелесте страниц книги. Подобное безразличие показалось мне возмутительным, и я не выдержала:
– Знаете ли, в доме полно больных, в том числе и ваш новоиспеченный супруг и его родственники, ставшие теперь и вашими. Вы могли бы сойти вниз и помочь нам ухаживать за ними, а не прятаться за книжкой, оставив нам всю грязную работу!
Впервые с тех пор, как я вошла в комнату, Джейн подняла голову и окинула меня леденящим взором, от которого кровь застыла в моих жилах, а шею будто пронзила острая сталь.
– Зачем мне помогать тем, кого я ненавижу? – спросила она голосом твердым, как алмаз.
– Потому что именно так велит вам долг! – воскликнула я. – Вы ведь скрупулезно изучали Библию – мне говорили, вы прочли ее и на латинском, и на древнегреческом языках, а кроме того владеете еще и древнееврейским, так что можете почитать ее и на этом языке, – что ж не пытаетесь жить согласно заповедям, а не просто заучивать незнакомые слова и вести ученые споры об их тайном смысле? Впрочем, поступайте, как вам будет угодно.
