Пламенный аккорд полностью

Я почувствовала бесшумный вздох Дилана по другую сторону от меня. Его ботинки отбивали по полу беспокойный ритм, колени подпрыгивали вверх-вниз, и дело было не только в том, что в голове у этого человека постоянно звучали барабаны. Я знала, что ему до смерти хочется убраться отсюда к чертовой матери, но он ничего не сказал.

Зейн забрал микрофон у Броуди и сказал ему:

– Прижми задницу, босс. Я хочу послушать, как играет эта горячая цыпочка.

Я закатила глаза. Для нас играли ребята всех возрастных категорий, пола и телосложения, но, по мнению Зейна, все они были горячими цыпочками. До тех пор, пока не отодвигался экран и не демонстрировал, что это не так.

Съемочная группа Лив незаметно материализовалась из тени и включила свое оборудование. Я заметила ее оператора-постановщика, готового к действию, и операторов у всех камер. Сама Лив появилась снова и заняла свое место у ряда мониторов рядом с оператором-постановщиком.

Я предположила, что все должно пройти хорошо, иначе она не отправила бы своих парней обратно на работу, когда они уже намеревались перекусить перед тем, как разойтись по домам.

Броуди слинял обратно на свой пост у стены, а Дилан сумел принять более-менее вертикальное положение.

Все огни на сцене, которые были приглушены, зажглись, и группа заняла свои места. Эш стоял у микрофона, холеный и сексуальный в своих обтягивающих черных джинсах и футболке с Ramones, его черные волосы привели в искусный беспорядок, а пирсинг искрился на свету. У него на руке была новая татуировка: русалка с белыми волосами, которая, как он клялся и божился, не имела ко мне никакого отношения.

Когда он посмотрел на меня, то демонстративно облизал губу, слишком долго задержав на мне взгляд, и я слегка ощетинилась. В последнее время он стал слишком бесцеремонным и кокетливым. И теперь на него тоже были нацелены камеры.

Лив ни за что не проморгала бы этот нахальный жест языком.

За экраном зажегся свет, и появилось таинственное размытое пятно, ставшее нашим следующим и последним прослушиванием.

По крайней мере, я, черт побери, надеялась, что последним.

Лив подала сигнал группе, как только мы были готовы начать, и они заиграли. Это была «Stone Cold Crazy». И это было громко. Быстро и слаженно, особенно учитывая тот факт, что группа, вероятно, не репетировала ее вместе давненько – или вовсе.

Но эти ребята были профессионалами.

Впечатляет, наш таинственный гитарист держался или держалась молодцом.

Через несколько секунд Зейн вскочил на ноги. Даже Джесси слегка дернулся на своем стуле, подавшись вперед. Он закрыл глаза и прислушался.

Гитарист был хорош. Действительно хорош. Каким-то образом он (или она) обменивался сольными риффами с Рафом, даже не имея возможности его видеть. Можно было просто почувствовать, как все – мы, группа на сцене, даже съемочная группа и охранники, которые стояли вокруг и наблюдали из тени, – погрузились в эту энергетику.

Ближе к концу Зейн выскочил на сцену и начал петь вместе с Эшем. Они вдвоем просто зажгли в конце песни, а когда она закончилась, Зейн, смеясь, заключил Эша в крепкие мужские объятия.

– Да, черт возьми! – прорычал он в микрофон. – Отлично сработали.

– У-у-у-у, – поддразнил Джесси.

– Возвращайся на место, чтоб тебя! – крикнула я. Я знала, что с того места, где он стоял, Зейну ничего не было видно из-за ширмы, но, вероятно, он просто умирал от желания броситься туда и посмотреть, кто это был.

Он спрыгнул со сцены, с важным видом подошел к Дилану, дал ему пять и вернулся на свое место.

– Итак, по крайней мере, мы уверены, что Зейн в группе, – сухо сказала я.

– Тебе понравилось то, что ты услышала, Эль? – спросил Зейн, тяжело дыша после физической нагрузки во время выступления. Он блестел от пота, когда убирал со лба свои светлые волосы; Зейн сразу же выдавал максимум, когда выходил на сцену.

И да. Очевидно, мне понравилось. Нам всем понравилось.

Мы все просто уставились друг на друга. Зейн ухмыльнулся, но никто ничего не сказал. Я уверена, что в этот момент мы общались телепатически. Это случалось время от времени, ведь мы так долго играли, творили и гастролировали вместе.

Синхронность.

Нам всем понравился гитарист. Даже Джесси не нашелся, к чему придраться по этому поводу. Пока что.

Дерьмо… Неужели мы только что нашли нашего парня в последний момент?

– Напоминает вам кого-нибудь? – вставил У. Наш музыкальный продюсер, расположившийся по другую сторону от Зейна, большую часть времени сидел довольно тихо, больше смеясь, чем разговаривая. Его звали Дэвид Уорстер, но все с незапамятных времен называли его У. Он был чем-то вроде пятого участника нашей группы в студии звукозаписи и даже играл на гитаре в некоторых песнях, когда нам это было нужно. Он был с нами с самого начала, и мы записали с ним три из четырех наших альбомов – наши лучшие альбомы. Так что его голос, когда он его использовал, имел вес.

– Черт, да, – сказал Зейн, нарушая напряженное безмолвие. – Напоминает мне Сета.

Казалось, больше никто не хотел это произносить вслух.