Пламенный аккорд полностью

– Так что, возможно, сейчас самое подходящее время спросить себя, – сказал У. – Вам нужен фанат Сета Бразерса?

– Это может быть и фанатка, – сказала я. Почему они всегда считали, что лучшие гитаристы – парни?

– Может быть, – согласился У.

– Это чувак, – сказал Зейн. – У него широкие плечи.

– Через этот экран ни черта не видно, – заметил Джесси.

– А может быть, у нее широкие плечи, – сказала я.

– И кого, черт возьми, волнует, что он фанат? – добавил Зейн. – Он нанят.

– Он так же хорош, как и Сет, – согласилась я. – Почему бы нам не захотеть его? Или ее?

– Если только он не страшный или что-то в этом роде, – исправился Зейн, – он нанят.

– Кем бы он ни был, он хорош, – мягко сказал Джесси. Он спокойно относился ко всему этому процессу, сдерживая свой энтузиазм. Возможно, из-за того, что он был нашим ведущим гитаристом, Джесси было труднее всего расположить к себе.

Но этот парень – или девушка – хорош.

Больше, чем хорош.

Дилан все еще сидел с отвисшей челюстью, поэтому я ткнула его в бок.

– Подбери челюсть, муха залетит.

– Скажи что-нибудь! – Зейн достал из ниоткуда барабанную палочку и запустил ею в него.

Дилан поймал палочку, даже не глядя. Он медленно закрыл рот, затем сказал:

– Я словно очутился в моменте из песни «Devil Went Down to Georgia».

Зейн радостно расхохотался.

– У вас есть какие-нибудь вопросы к нашему загадочному гитаристу? – спросила нас Лив. Она тоже держала микрофон. Она не появлялась в кадре, но иногда обращалась к нам, побуждая нас к дискуссии. – Вы же знаете, что он слышит вас прямо сейчас.

– Да, – прорычал Зейн в микрофон, обращаясь к гитаристу. – Дилан хочет знать, не продал ли ты случайно душу дьяволу.

– Насколько я помню, нет, – произнес мужской голос.

И мы все замерли.

Потому что мы все знали этот голос.

Когда я посмотрела на свою группу, я поняла, что мы все его узнали. Мы все слышали его.

Лив дала команду сдвинуть ширму, и когда она отъехала в сторону, мы все увидели его.

Сет Бразерс.

Сердце екнуло.

Сет стоял на сцене с белой, перекинутой через плечо Gibson Les Paul, одна рука покоилась на грифе гитары, а другой он виртуозничал медиатором.

Он выглядел… иначе.

У него была короткая борода, но я уже видела его с ней в этом году. Дело было в его волосах; я не сразу поняла это. Его неизменно волнистые, выгоревшие на солнце каштановые волосы были обрезаны, а то, что осталось, стало темнее. Я никогда не видела Сета с короткой стрижкой. Она выгодно подчеркивала его красивые черты, особенно скулы и полные губы. На нем были зеркальные солнцезащитные очки-авиаторы, и я не могла прочесть выражение его лица, но плечи казались расслабленными; невозможно было бы так играть на гитаре, если вы сплошной комок нервов.

Я наблюдала, как он снял солнцезащитные очки и повесил их на ворот футболки, затем посмотрел на нас, выжидая.

И меня поразило, когда я увидела выражение его глаз: он все еще жаждал быть с нами.

И я не могла оправиться от шока.

Он все еще хотел играть с нами. Он все еще хотел быть в группе.

Он просто пришел к нам на прослушивание, и по какой-то причине кто-то впустил его и позволил пройти прослушивание.

И все, о чем я могла думать, глядя на него, было: зачем?

Но даже несмотря на шок, я почувствовала… облегчение?

Растерянность, да.

И злость.

Я чувствовала, как на поверхность выплескивается целый поток неприятных эмоций.

Я оглядела ребят. Броуди и Джесси определенно злились.

А вот Зейн выглядел чертовски заинтригованным и возбужденным.

Дилану, казалось, просто неловко, как и на протяжении всего «хождения по мукам» Сета.

Однако больше всего меня беспокоило выражение лица Джесси.

– Джесси? – тихо спросила я. Я не говорила в микрофон, который сжимала бедрами.

Джесси просто уставился на Сета и сказал:

– Выведите его отсюда. – Он тоже не поднял микрофон. Но для Броуди этого было достаточно.

Я даже не хотела смотреть на лицо Броуди. Хватило одного лишь взгляда мельком.

Я услышала, как он приближается, словно ураган.

– Где, черт возьми, Джуд? – Джуд, скрестив руки на груди, стоял прислонившись спиной к дальней стене, откуда мог все слышать. Когда Броуди увидел его там, он прорычал: – Вышвырни его с этой гребаной территории.

Джуд кивнул своей темноволосой головой Броуди, затем посмотрел на остальных из нас. На Джесси. Когда никто из нас не произнес ни слова, плечи Джуда слегка опустились. Он расцепил руки и направился вверх по лестнице на сцену. Сет даже не взглянул на него. Он все еще смотрел на нас.

Его глаза встретились с моими, и у меня внутри все сжалось.

Он был на приличном расстоянии от меня, но что-то изменилось в его взгляде, когда он посмотрел на меня. Сет изучал выражение моего лица, осмысливая его. Я увидела это; я почувствовала это, когда он посмотрел на меня в ответ. Что-то в нем было, какая-то искра, выброс адреналина от исполнения этой песни… возможно, проблеск чего-то – надежды? – угас.

– Все в порядке, – сказал он, слегка откашлявшись и наконец посмотрев на Джуда. – Я пойду.