Пламенный аккорд полностью

Если так, не мне ее винить.

Возможно, вся группа решила, что последние полгода я провел под кайфом. Возможно, они решили, что, когда меня уволили во второй раз, я просто сбежал, поджав хвост, и вылетел из колеи.

Но правда была в том, что я поехал на юг вдохнуть полной грудью. Скрыться от юристов, прессы и всего этого дерьма. Разобраться в себе, взять себя в руки, дабы остаться чистым.

Это было нелегко.

Попутно я перестал есть и спать. Я стремительно похудел на двадцать фунтов.

Я также потерял уважение к себе, когда сразу же не вернулся и не опроверг обвинения Броуди.

Как бы тяжело ни было, я не сломался. Если что-то и могло сломить меня, так это очередной проигрыш.

Или когда я увидел то выражение в глазах Джессы в кафе, сразу после того, как группа пригласила меня вернуться и она спросила, почему я просто не ушел.

Разве ты и так недостаточно разрушил?

Или Броуди, заехавший кулаком мне в лицо.

Или Джуд, сообщающий мне, что меня отстраняют. Снова.

Но я не сломался.

Я не думал, что когда-нибудь смогу это сделать снова, но я не был в этом уверен. Было бы глупо в это верить. Вот почему я по-прежнему ходил на собрания, по-прежнему каждый день старался жить нормальной жизнью и осознавать, что значит для меня быть в завязке. Я по-прежнему разговаривал со своим попечителем по крайней мере раз в неделю.

Но я просто сказал ей:

– Это были суровые семь месяцев.

Эль пыталась уложить это у себя в голове, ее взгляд снова скользнул по моей обнаженной груди, как и вчера.

– Хотя ты выглядишь здоровым, – заключила она. Затем ее глаза снова встретились с моими.

И, черт возьми… вблизи она была великолепна. Как и все прочее в ней, у нее было волевое, но изящное лицо с высокими скулами скандинавского типа, хотя я знал, что ее предки были в основном французами. Прямой нос с хорошеньким маленьким кончиком… яркие очерченные губы… все ее черты были четкими и округлыми. И ее глаза… холодный серый с небольшими голубыми и серебристыми вкраплениями.

Я не ответил. Я понятия не имел, что сказать. Пока я глядел в это лицо и видел в нем мудрость и самообладание, то чувствовал, как у меня отнимается язык. Эта девушка явно держала себя в руках. Стоило ей посмотреть на меня, и я усомнился во всем, что когда-либо знал о себе.

– Я одинока, – внезапно сказала она. Это было так неожиданно для меня.

Я не ответил, и она посмотрела на воду.

– Я имею в виду…… В моей жизни много людей, – сказала она. – Много друзей. Семья. Но есть более глубокая связь, которая, как бы сказать… отсутствует. Иногда я спрашиваю себя, чего же такого может не хватать во всем этом… – Она указала на океан, сверкающий в лучах утреннего солнца. – И я даже не знаю. Но этого не хватает… И дело не только в любви. Я была влюблена в Джесси, но все равно чувствовала себя одинокой. – Ее глаза встретились с моими, и я почувствовал всю их силу, устремленную на меня. – И это не просто чувство желанности. Я была желанна мужчинами и все равно чувствовала себя одинокой. Это странно – быть окруженной людьми, быть желанной, вызывать восхищение и все равно чувствовать себя одинокой. Но… я одинока.

Я кивнул, как будто понимал это чувство, и в некотором смысле так оно и было. Я почувствовал вкус славы. Но я не был Эль Делакруа.

– Я понимаю это, – сказал я ей. – Чувство одиночества. Но иногда оно обманывает нас. Я уверен, что у тебя больше любви, чем ты можешь себе представить. – Потому что именно это она и хотела сказать, верно? Именно этого ей не хватало?

Любви.

– А как насчет тебя? – спросила она. – У тебя, наверное, все еще есть поклонники. На самом деле их целые легионы.

– Я говорю не о фанатах, – сказал я ей. – Я говорю о людях, которые любят тебя такой, какая ты есть на самом деле, а не за то, какой они тебя считают. По-настоящему любят.

Она слегка склонила голову набок.

– Что случилось с твоей подругой… ну, так которая с привилегиями? – спросила она, не сводя с меня глаз, словно снова вглядываясь в меня в поисках правды. – Мелиссой?

– Мишель, – сказал я, хотя мне вдруг стало неловко говорить о другой женщине, когда я был так близко к Эль. Когда я чувствовал ее запах и видел эти маленькие искорки в ее глазах. Когда мой член все еще был наполовину твердым. – Я думаю… просто со временем эти привилегии сошли на нет. Дружба показалась нам лучшим вариантом, и мы сошлись на этом.

– Это хорошо, что вы все еще друзья.

Я пожал плечами.

– Иногда у нас это получается. Иногда – нет.

– Да, – тихо сказала она, и что-то промелькнуло в ее чертах. Сожаление?

Боль?

– А как насчет Эша? – спросил я ее. – Вы все еще друзья?

Ее глаза слегка дрогнули, а лицо посуровело, но я не смог прочесть на нем никаких эмоций.

– Да. Мы с Эшем друзья.

– А что насчет Джесси?

– Да, – сказала она, – мы друзья. – Ее брови слегка сдвинулись, и она добавила: – Конечно, мы друзья.

– Да? Что произошло? Я думал, вы двое собираетесь преодолеть дистанцию.