Я не знала, во что ввязываюсь. Но факт заключался в том, что я последовала за ним сюда. Я прилетела в Ванкувер только по одной причине: потому что знала, что Сет здесь.
И все же я не позвонила ему. Я не связалась с ним.
Я еще не знала, сделаю ли это.
Честно говоря, я была напугана. Мне было страшно смотреть в глаза человеку, который, казалось, так хорошо меня понимал и у которого хватило смелости сказать об этом перед всем миром… неважно, что это могло обернуться для него болью.
На следующий день, ближе к вечеру, мой барабанщик появился у меня дома. На лодке.
Он причалил к пристани у дома моей соседки, о чем я знала, потому что она взволнованно позвонила мне, чтобы рассказать. После того как он применил свои чары и получил ее разрешение пришвартоваться там, он поднялся наверх, чтобы повидаться со мной.
– Как раз вовремя, – сказала я ему, впуская в дом. – Только что вернулась со встречи со своим рекламным агентом.
– Круто. – Дилан заключил меня в объятия своими длинными, сильными руками барабанщика. Я прижалась к теплу его футболки, к его крепкой груди и почувствовала себя… немного лучше. Как будто все должно наладиться.
Может быть.
С тех пор как мы были подростками и играли в нашей первой совместной группе – перед тем, как Броуди пригласил нас двоих присоединиться к группе Зейна и Джесси и мы создали Dirty, – Дилан был одним из моих самых лучших друзей. Я была ближе к нему, чем к кому-либо еще в группе. Даже к Джесси.
Когда он отпустил меня, то оглядел с ног до головы, и я почувствовала себя странно беззащитной, как будто он мог видеть все, о чем я думала последние несколько дней. Как будто он мог догадаться, что я испытывала вожделение к Сету Бразерсу.
Он слегка прищурился, глядя на меня.
– Ты не похожа на человека, который только что вернулся с Гавайев.
– Честно говоря, даже я себя так не чувствую.
Он проследовал за мной через весь дом, когда мы направились на террасу. Задняя часть дома выходила окнами на запад, на воды пролива Хоу-Саунд, на серо-голубые холмы Гамбье и острова Боуэн вдалеке – это было главной причиной, по которой я купила это место. Я никогда не устану от этого вида. Созерцание воды оказывало на меня успокаивающее воздействие, одновременно вдохновляющее и терапевтическое… почти как музыка.
Дилан принес нам пиво и спрятал его в холодильнике, а две бутылки вынес на улицу. Он открыл их и протянул одну мне, когда мы опустились в пару моих шезлонгов. По пути он снял рубашку и скинул ботинки, и теперь на нем были только шорты. Это были джинсовые шорты – рваные, выцветшие обрезки, доходившие до середины его мускулистых бедер, забрызганные краской и присыпанные опилками.
Я ухмыльнулась.
– Что за стиль «никакой наготы»? – Этот термин мы позаимствовали из телешоу
– Хм? – Он проследил за моим взглядом, направленным на его шорты. – О. Работал над домиком с Эшем.
– Ага. – Я случайно узнала, что «домик» – это настоящий особняк на одном из островов в Мексиканском заливе, прямо на побережье. Дилан купил его недавно. – Ремонтируете?
– Превращаем половину гаража в холостяцкую берлогу для Эша.
Что ж, это объясняло наличие краски и опилок.
– Боже, – пошутила я, – вы двое собираетесь пожениться или как?
– Ха-ха, может быть. – Он отхлебнул пива и посмотрел на меня. – Ты порвала с ним, да?
Я закатила глаза.
– Он не был моим, Дилан.
– Точно.
– Он все еще там?
– Да. – Дилан посмотрел на воду в направлении своего «домика», хотя остров отсюда не был виден, он находился недалеко на юге. – Он топит свои печали в тяжелом труде.
Боже. Я не хотела думать о печалях Эша. Но в то же время мне было не все равно. Я не хотела, чтобы он страдал из-за меня.
Я знала, что мне придется поговорить с ним об этом. Скоро. Именно я настаивала на том, что мы были только друзьями. Что означало поступать по-дружески. Хотя часть меня считала, что он ведет себя немного нелепо, раздувая из этого то, чем оно не было на самом деле.
Я не говорила всего этого Дилану. У Дилана были особые отношения с Эшем, что-то вроде братских уз, которые были даже глубже, чем с Джесси и Зейном. Он защищал Эша, и я понятия не имела, что Эш сказал ему о «нас».
Я тоже на самом деле не хотела с ним ссориться.
Я просто смотрела на него с минуту, растянувшись на шезлонге. Его румяную, слегка загорелую кожу. Его волосы были темно-каштановыми, но на солнце отливали всеми оттенками меди, красного и золота. Они волнами падали ему на лоб и завивались вокруг ушей. У него был прямой нос и высокие скулы, как у фотомодели, небольшая ямочка на подбородке и фигура модели нижнего белья – в буквальном смысле этого слова.
Когда мы познакомились, Дилан Коуп был милым, но неуклюжим подростком, который размахивал руками и ногами и отжигал на своей ударной установке. С годами он превратился в настоящего мужчину-жеребца. Женщины смущенно хихикали в его присутствии. И даже я была не прочь время от времени поглядеть на него.
