– Если бы я была на Мельнисе, то тоже не хотела бы об этом говорить, – приглушенно отметила Кали, ковыряясь ложкой в своей тарелке. – Особенно после всего случившегося. Особенно наблюдая за последствиями…
Выпрямившись, она отвела глаза и слабо кивнула в сторону огромной новостной голограммы. Последствия и правда были пугающими. Вот уже два месяца все новости были о Мельнисе. Мир знал о нем все. Сколько раз Лангборды пытались связаться с повстанцами, умоляя о помощи, когда Леонид Крамер отдал приказ открыть огонь и во сколько, в точности до минуты, разорвался первый снаряд, унеся сотни тысяч жизней. Суд над Крамерами должен был состояться ровно через неделю. Сейчас, когда их вина была неоспорима, не осталось никого, кто пытался их оправдать.
– Надеюсь, этот ублюдок и его семья сгинут в пытках похлеще тех, что они устроили на Мельнисе, – пробормотала Кали, с нескрываемым презрением следя за удаляющейся поникшей фигурой Леонида Крамера на голограмме. От изумления я едва не поперхнулась едой. Калиста Чавес бывала разной – беззаботной и инфантильной, неутомимо энергичной, болтливой и категоричной. Но жестокой она не казалась мне никогда.
В случае, если суд признает вину Леонида Крамера, не только он, но и вся его семья должна будет отправиться на эшафот. Смертные казни являлись редкостью и уже в течение сотен лет оставались запрещены практически во всех государствах галактики, но в лиделиуме работали свои законы. И они, как оказалось, зачастую были куда страшнее.
– Я слышала, племянник Леонида, Марк Крамер, близок к Андрею Деванширскому, – между прочим обронила Мэкки, обратившись к Калисте, – не удивлюсь, если в конечном итоге его оправдают. Тебе известно хоть об одной казни в лиделиуме? Нейка Брея уже больше десятка лет обвиняют в смерти Александра Диспенсера, и что с того? У Галактического Конгресса кишка тонка даже посадить его за решетку. Ты уверена, что они всерьез кого-то казнят? – она усмехнулась. – Держу пари, максимум, что они сделают, – сошлют Леонида на Тэрос. И то для вида, на пару лет. Дождутся, пока все уляжется, и выпустят его и дальше охотиться на тех крылатых тварей, что сожрали его брата. Все это, – Мэкки тыкнула пальцем в сторону новостной голограммы, – не более чем спектакль, разыгранный для низкосортных идиотов вроде нас.
И без того мрачное лицо Калисты вдруг приобрело землистый оттенок.
– Крамеры виноваты в смерти двух миллионов повстанцев, – вклинилась я, – Андрей Деванширский не посмеет их защищать. Это отвернет от него своих же людей.
– Каких людей? – вяло поинтересовался Филипп. – Мэкки? Меня? Может, быть, Калисту? Людей, которые для него не больше чем цифра в статистике потенциальных войск? Биологическая масса? Хотя кто я такой, чтобы судить. Вероятно, услышь Деванширский мудрые изречения Лауры Гааль и узнай, что способен потерять ее неоценимую поддержку, он, безусловно, не раздумывая пришил бы лучшего друга.
– Андрею Деванширскому, Нейку Брею и прочим элитарным выродкам из лиделиума плевать на нас, – подхватила Мэкки, устало посмотрев на меня и на посеревшую Калисту. – Даже Хейзерам плевать. Миллионом больше, миллионом меньше. Присоединившись к повстанцам, они насильно ввязали всех нас в войну. Пока мы подставляемся под пули и строим для них базы, они отсиживаются в Диких лесах и хлебают игристое.
На Калисте не было лица. К своей тарелке она так и не притронулась и выглядела так, будто еще несколько секунд – и взорвется. Или расплачется. Или и то и другое одновременно.
Я поспешила перевести тему?
– Каким образом другие члены семьи Крамер могут избежать смертной казни?
– Мы говорим в теории? – уточнила Мэкки. – Если представить, что все законы и правда работают так, как и должны?
Я кивнула.
– Тогда никак, – ответил за нее Филипп. – Единственный вариант не нести ответственность за действия своего клана – отречься от семьи. Навсегда отказаться от титула, наследства и места в лиделиуме.
– Не такой уж и плохой вариант, когда альтернатива – смерть. – Я перевела взгляд на Мэкки. – То есть если Марк Крамер отречется от семьи, это спасет ему жизнь?
– А что ты смотришь на меня? – в недоумении отрезала она. – Это Филипп у нас знаток международного права.
– У меня много талантов, – подтвердил Филипп. – И нет, отречение от династии Крамеров не спасет. Теперь уже поздно. Но если бы он сделал это до того, как дело дошло до Конгресса и суда, и смог доказать свою невиновность – Леониду пришлось бы отвечать за свои зверства в одиночку. Сейчас Марку Крамеру рассчитывать не на что. Если, конечно, какое-нибудь внезапное чудо ему не поможет…
