Андрей медленно выдохнул и провел рукой по лицу, чувствуя, как от усталости и перепалок друзей начинает раскалываться голова. Это была даже не усталость, это было… изнеможение. Снова и снова, каждый день по кругу переворачивать библиотеку Брея и пытаться найти хоть что-то новое о Деванширских и Диспенсерах и каждый раз понимать, что все было зря. Но если собрать Алика, Питера и Марка было непросто, то заставить их слаженно работать вместе оказалось и вовсе сверхзадачей. Больше половины времени, отведенного на поиски, тратилось на взаимные перепалки, и лишь оставшиеся крохи – на безрезультатную работу. Это приводило Андрея в бешенство.
Им так и не удалось проникнуть в резиденцию Диспенсеров. В последний момент Роберт Адлерберг наотрез отказался брать с собой Питера, и все их грандиозные планы с треском провалились. Это была самая настоящая катастрофа. Мало того, что добытая с таким трудом карта Кристанской резиденции Диспенсеров оказалась бесполезна, так еще и весь последний месяц Андрей был вынужден отрабатывать наказание от Нейка Брея. После того, что они с Аликом, Питером и Марком устроили на его дне рождения, герцог увеличил учебную нагрузку Андрея вдвое, и теперь половину его суточного времени занимали бесконечные лекции по истории, военному делу, галактической географии и языкам. Более того, визиты Алика, Питера и Марка в свою резиденцию Нейк Брей сократил до одного раза в неделю, и если бесконечные часы за учебной литературой Андрей еще мог выдержать, то вынужденное одиночество медленно погружало его в отчаяние. До наказания Брея он и не подозревал, как привязался к компании новоиспеченных друзей. В том числе и к компании Марка. Особенно к компании Марка.
Из всех троих помощников Крамер оказался самым полезным. Все, что оставалось Андрею после провала операции с проникновением в резиденцию Диспенсеров, – это в сотый раз изучать библиотечный архив Нейка Брея, в чем Марк оказался идеальным помощником. В сравнении с Питером он был куда более аккуратным и усердным, а в отличие от Алика – не досаждал Андрею нескончаемыми и абсолютно бессмысленными вопросами. Дело было не только в сообразительности, которую он подметил у Марка еще в первые встречи. Гораздо больше Андрея покорила его любознательность и… живой ум. Кажется, так однажды между прочим обронил Нейк Брей: «У мальчишки Крамера поразительно живой ум», и Андрей почему-то это запомнил.
Каждую неделю, в специально отведенный для отдыха день, Андрея навещали Алик, Питер, а теперь еще и Марк – как правило, Нейк Брей посылал за ними корабль. В один из таких разов Андрей попросил опекуна позвать к ним в резиденцию только Марка и, едва тот появился на пороге его комнаты, вдруг почувствовал неожиданное смущение и неловкость. Незадолго до этого у Андрея как раз закончилось очередное переливание крови. Поджав под себя заледеневшие ступни, он лежал под огромным одеялом и пытался читать. Его бил озноб, а ноги сводило так, что он почти их не чувствовал. Это была еще одна причина, почему Андрей не позвал Алика и Питера, – дружба требовала слишком много энергии и здоровья, которых у него почти не осталось.
Войдя в комнату, Марк замер в паре шагов от входа и растерянно оглянулся. Его взъерошенные пышные кудри вились еще больше обычного, а на светлой одежде виднелись мокрые крапинки от дождя.
– Мы с-сегодня од-дни? – пробормотал он, изучая глазами сумеречную комнату.
– Да, – Андрей отложил книгу, слабо подтянулся на кровати и еще больше подогнул под себя ноги. – Проходи, Марк. Прости, я сегодня не в лучшей форме…
Он вдруг почувствовал себя неловко и унизительно. Что для Питера, что для Марка его болезнь всегда была чем-то эфемерным – они о ней слышали, но никогда не сталкивались с ее проявлениями. Они не видели, как он отхаркивает кровь каждый раз, когда пробегал с ними по резиденции Брея хотя бы сотню метров; не замечали, как вместе с обедом он украдкой проглатывал таблетки; не догадывались, сколько болезненных инъекций ему вводили за несколько часов до их прибытия. Перед их встречами Андрей увеличивал дозы лекарств, чтобы выглядеть и чувствовать себя лучше. Ни Марк, ни Питер и понятия не имели, что после каждой их сходки он не вставал с постели по двое суток. Единственным, кто обо всем знал, был Алик. Как давно Андрей принимал лекарства, он угадывал по одному только внешнему виду друга, и это создавало другую проблему. Алик был чересчур заботливым и так переживал, что из-за этого Андрей еще больше чувствовал себя больным.
– Послушай, Марк, – прочистив горло, сказал он, – к сожалению, я тут заперт. Я имею в виду в резиденции. Я зависим от… некоторых процедур и не могу ее покидать даже на несколько часов. Именно поэтому прошу Нейка послать за вами корабль, чтобы привезти сюда. Но это вовсе не обязательно. Ты всегда можешь отказаться, и я все пойму.
Марк перевел на него взгляд и нахмурился. Никогда прежде Андрей не видел, как он хмурится. Со взъерошенными кудрявыми волосами он и правда, как и сказал Питер, напоминал куст. Крайне суровый и возмущенный куст.
