Порой ему казалось, что его мать смотрит на него так, будто сомневается, что он действительно ее сын, а потом, просыпаясь в поту после очередного кошмара, он видел в темноте ее удаляющийся силуэт. Ночные кошмары, одолевающие его вот уже на протяжении почти семи лет, не прекратились, но Кристиан медленно учился с ними справляться. С каждым разом он все быстрее возвращался в реальность, не позволяя панике и страху уничтожить его сознание. Джорджиана никогда не говорила с ним о том, в каком обезумевшем состоянии находила его по ночам, но практически каждый раз, задыхаясь в огне, глотая песок или теряя силы от ледяного, пронизывающего ветра, Кристиан чувствовал тепло ее руки, с силой сжимающей его пальцы. Так он узнал, что, даже находясь в проклятых воспоминаниях Десяти, можно сохранять физическую связь с реальностью. Это и был способ вернуться. Рука матери была своеобразным мостом, соединяющим Кристиана с его настоящим телом. Джорджиана не могла избавить сына от ночных призраков прошлого, но она не позволяла тьме поглотить его окончательно. Она боролась за него как могла, хоть и предпочитала никогда об этом не говорить.
А потому их разговоры оставались поверхностными, улыбки дежурными, а взгляды – холодными. В глубине души Джорджиана боялась его, а сам Кристиан – того, что однажды ее страхи станут правдой. Он думал об этом все чаще, даже сейчас, стоя на застекленном витражном балконе и наблюдая, как публика лиделиума вновь заполняет парадный зал этажом ниже. Он пустовал и пылился несколько лет, пока Джорджиана за пару недель не превратила его в изысканный сад, напоминающий ее любимую зеленую гостиную. За окнами бушевали ливень и промозглый осенний холод, а в зале, в свете теплых огней, расцветали сотни белых и розовых бутонов любимых палеотских кувшинок императрицы. Массивные зеленые вьюны с вплетенными в них светящимися гирляндами спускались с высокого потолка к самому полу, и прибывающие гости с восторгом бродили в зеленых зарослях.
Кристиан ни капли не жалел, что его мать избавила его от необходимости бесцельно шататься по холлу и улыбаться нежеланным гостям, но было кое-что, из-за чего он по-прежнему стоял у стеклянных витражей и напряженно вглядывался в толпу. Перед приемом он, как и всегда, внимательно изучил списки будущих гостей и обнаружил в них имя Изабель.
Он не видел ее уже почти четыре года, с того самого момента, как Адриан Мукерджи замертво свалился в их гостиной. Когда она последний раз посмотрела на Кристиана, в ее глазах стоял такой ужас, что он понял сразу – она догадалась или… догадывалась. Кристиан не спал несколько ночей, ожидая, когда Изабель явится к ним в дом за объяснениями или же сразу с обвинениями, но она не пришла – ни через неделю, ни через месяц, ни даже через год. И если поначалу Кристиан еще пытался надеяться, что Изабель поймет и не возненавидит его, то со временем осознал, что ею двигали вовсе не ненависть и жажда справедливости, а страх. Изабель боялась его в точности как Джорджиана и потому не приходила. Эта мысль почему-то принесла Кристиану больше боли, чем он мог себе представить.
Поэтому, когда он увидел ее в списке гостей Джорджианы, все пережитые чувства и воспоминания тут же нахлынули на него вновь. Кристиан пытался не поддаваться эмоциям и соображать. Изабель все еще значилась под своей прежней фамилией – значит, после смерти Мукерджи она так и не вышла замуж. Но почему она намеревалась быть здесь?
Его глаза жадно блуждали по толпе. Он высматривал Изабель среди сотен гостей, а когда нашел, то почувствовал, как от волнения пересохло в горле. Кристиан не сомневался, что мисс Кортнер давно его забыла и, скорее всего, увидев в толпе, даже бы не признала. За последний год он вытянулся на две головы, стал шире в плечах, а благодаря ежедневным физическим тренировкам ощущал себя куда крепче и сильнее, чем прежде. Но разве это могло быть для нее важно? Зато Кристиан узнал Изабель сразу. Ее пышную копну огненных волос, острые белоснежные плечи и легкий, как будто задумчивый наклон головы он бы вычислил и в тысячной толпе. Из-за вьюнов, что свисали с потолка по обе стороны от мисс Кортнер, Кристиан не видел ее лица. Изабель стояла к нему боком, и ее внимание было полностью поглощено высоким юношей, что что-то оживленно нашептывал, склонившись над ней и нахально улыбаясь. Его лицо показалось Кристиану смутно знакомым. Он точно видел его фотографию, когда интересовался будущими гостями приема.
