Мне казалось, прошла вечность, прежде чем перед глазами вновь начали возникать смазанные очертания Бастефорской площади. Я все еще стояла перед Марком, сжимая его плечи, и боль из его тела ровными, размеренными волнами перетекала в мое. Он смотрел на меня со смесью замешательства и благодарности. Его рубашка насквозь пропитывалась кровью, что расползалась огромным багровым пятном по ткани и падала на платформу, устланную гербом Крамеров. Марк моргнул, и по его опухшему лицу вновь потекли слезы.
Я сделала то, что собиралась с самого начала, – передавала в его сознание картины прошлого из воспоминаний Андрея. Их первую встречу на дне рождения Нейка, расследования преступлений Константина Диспенсера, которые они пытались проводить втайне от взрослых, длинные вечера в резиденции Брея и долгие беседы о том, какой будет галактика, когда они вырастут. Я перебирала десятки воспоминаний, в которых то и дело мелькали смех Муны и Алика, язвительные шутки Питера, недовольное ворчание Нейка Брея, короткая, задумчивая полуулыбка Андрея и его горящие глаза.
Тяжелые, рваные всхлипы Марка застревали у него в горле, пока его тело сотрясалось на ветру в болезненных судорогах. Слова Андрея в его голове заглушали даже замедляющееся биение сердца. Я вкладывала их в его сознание, словно составляла пазл.
– Мария, – обессиленно прошептал он. – Они придут за вами, за каждым из вас. Леонид сказал, что они отомстят.
Марк бредил. Это было ясно и по тому, как на его лбу выступил холодный пот, а из взгляда ушел последний проблеск ясности.
– Кто «они»?
– «Новый свет». Леонид сказал мне это перед тем… перед тем, как его вывели сюда. Он сказал, что все так, как и должно быть, что это только начало…
Я вцепилась в его плечи.
– О чем ты говоришь?
– Он сказал, это… это только начало, – задыхаясь и с трудом выдавливая слова, повторил Марк. – Что дни лиделиума сочтены. Он сказал, что все, кто сегодня здесь, скоро заплатят.
– Что это значит?!
– Пе-передай это Андрею, – прошептал Марк побелевшими губами. – Предупреди его. Все это только начало…
– Что это?! Мельнис? Ваша с Леонидом казнь?! Что именно?!
Марк сглотнул и обессиленно прикрыл глаза.
– Вселенская война Константина, восстание против Диспенсеров, Мельнис, ты, Кристиан – все это только начало. Это… все это часть плана. Передай Андрею, предупреди… пожалуйста, предупреди его.
Марк последний раз втянул воздух, уронил голову на грудь, и меня оглушила пустота. Боль, страх, отчаяние, надежда, злость, одиночество, благодарность – весь калейдоскоп чувств Марка исчез, оставив лишь пустоту и шум ветра. Он умер. Все было кончено.
Я медленно опустила дрожащие руки с его плеч и отошла на пару шагов от повисшего, окровавленного тела. Меня трясло.
Мои собственные чувства возвращались медленно, словно искали путь к сбежавшему сознанию, через всю Бастефорскую площадь. Бастефорскую площадь… Меня окатило ледяным ужасом. Марк умер, его разум тоже, а я все еще была тут. Меня должно было выкинуть из его головы сразу после того, как он сделал последний вздох.
Невозможно… Я бросилась к Марку и положила пальцы ему на шею, пытаясь нащупать пульс, но так ничего и не почувствовала. Тишина была вязкой, пронизывающей и неумолимо жуткой.
Марк умер, а я все еще была здесь и, что самое страшное, понятия не имела, как вернуться. Мысли гудели в голове как рой пчел. Я могла оказаться в другом месте, лишь связав свое сознание с кем-то еще, войдя в чью-то голову. А раз после смерти Марка я все еще оставалась на Бастефорской площади…
Я задержала дыхание и медленно обернулась. Андрей, Питер, Хейзеры, миссис Ронан – их взгляды, как и глаза всех остальных присутствующих, были прикованы к эшафоту, и от осознания происходящего у меня похолодело внутри. Все они – все, кто был на площади, – смотрели не на Марка и Леонида, а на меня. Они видели меня, будто я и правда стояла в нескольких метрах. Последнее мгновение тишины прозвучало в ушах как таймер на готовящейся разорваться бомбе, и на меня тут же обрушилась бешеная какофония голосов.
Я слышала мысли их всех – тысячи, сотни тысяч обрывочных фраз, разрывающих мозг, будто кто-то пытался изнутри вскрыть мою черепную коробку. Их голоса – разные по тембру, громкости, интонации, скорости – гремели со всех сторон и вместе образовывали дикий звуковой смерч. Андрей, Алик, Питер, миссис Ронан, мисс Бренвелл, Муна, Лаим Хейзер, Роберт Адлерберг, Карл Багговут – и снова Андрей, Алик, Изабель… Я в ужасе металась взглядом по толпе, пытаясь выцепить из общего гула знакомые голоса, чтобы сосредоточиться только на одном из них, но все будто становилось только хуже. Я пошатнулась и схватилась за голову, прижав запястья к ушам.
– Что ты творишь! – прогремел в сознании разрывной крик Кристиана. – Сейчас же убирайся отсюда!
