Ему следовало бы поклониться и уйти. Но он медлил.
– Да.
– Говори. Мой день полон других обязанностей.
На мгновение вся его уверенность испарилась, и, сам того не осознавая, он в ужасе прикусил нижнюю губу.
Королева прищурилась.
– Что такое?
– Я хочу стать проводником Коры вместо Альфреды.
Казалось, из глаз королевы вот-вот полетят огненные стрелы.
– Почему?
– Потому что, как вам известно, Альфреда плохо справилась со своей работой.
Королева молчала, и эта тишина была убийственной.
– Я не отказываюсь от своих основных обязанностей в качестве вашего генерала, лишь прошу в свободное время быть ее проводником.
Снова молчание.
Кэллон выпрямился и перестал жевать нижнюю губу.
Прошло несколько минут. Королева закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Сжав деревянные подлокотники, она с видимым усилием поднялась на ноги. Казалось, в это мгновение свет померк. Она элегантно спустилась на одну ступеньку, затем еще и еще. Наконец королева оказалась лицом к лицу со своим генералом.
– Почему?
Он не моргая смотрел ей в глаза. Ощущение было такое, словно он оказался рядом с ревущим камином. Она уже догадалась, что он ответит, но искала подтверждения.
– Вы знаете почему, Ваше Величество.
В ее взгляде отразилась ярость целой армии. Ее красивые губы плотно сжались в усмешке, такой острой, что она могла бы разрезать плоть на его горле. Она содрогнулась, словно гора, пораженная землетрясением.
– Скажешь об этом хоть кому-нибудь… и я убью тебя не раздумывая.
Он не выказал никакой реакции – именно так его учили. Перед лицом смерти он не показал бы ни страха, ни сожаления. Когда его заставляли отнять жизнь у другого, он не испытывал вины. Он не должен был ничего чувствовать.
– Почему вы хотите ее обманывать? Обманывать свой собственный народ.
– Потому что. И это все причины, которые я обязана назвать.
Он стоял на одну ступеньку ниже, но смотрел прямо ей в глаза.
– Ты был верен мне и своему народу, поэтому я удовлетворю твою просьбу. Но ты не должен рассказывать то, что ты узнал, ни ей, ни кому-либо еще. Ты меня понял?
Кэллон целиком состоял всего из двух вещей – верности своему клану и своей королеве.
– Когда-нибудь они все поймут, Ваше Величество. Вы не можете этого остановить и не должны этого делать. Вам нечего бояться. Нет причин этого стыдиться.
– Я приняла свое решение, Кэллон. Ты свободен.
С помощью полученной от Кэллона карты Кора легко ориентировалась в дикой местности и успешно нашла свой следующий обед. Собрав в рюкзак фрукты, орехи и ягоды, она вернулась в свой домик на дереве.
Именно там она проводила большую часть своего времени.
Но это никак не помогло бы ей влиться в общество, поэтому она заставила себя вернуться на рынок. Может быть, кто-нибудь будет достаточно любезен, чтобы ответить, когда она заговорит, или улыбнуться в ответ на ее улыбку.
Но нет.
Сложно жить там, где все вокруг тебя ненавидят.
Когда она мысленно позвала Флэра, то не смогла установить связь. Она говорила и говорила, но так и не получила ответа. Но Кора не паниковала – она знала, что все дело в расстоянии.
На рынке была трапезная, где эльфы собирались и тихо разговаривали друг с другом за чашкой чая или кофе. Все были поглощены разговором. Она решила присесть там же, хоть и была одна.
Официантка так и не подошла.
Вот так, не сказав ни слова, ей отказали в обслуживании.
Она все равно продолжала сидеть там, изучая эльфов, проходивших мимо по рыночной площади. Все они мирно беседовали. За все время она не слышала криков, не видела драк. В этом месте не существовало обид и злости. Разве что по отношению к ней.
Вдруг Кора почувствовала на себе чей-то яростный взгляд. Казалось, что ее плоть тает и стекает по лицу.
Она обернулась и увидела, что на нее пристально смотрит Хельда. Эльфийка сидела за своим столом, уперев руки в бока, и так плотно сжимала губы, словно это единственное, что удерживало ее от крика. Было очевидно, именно Кора являлась объектом ее ненависти.
Хельда обошла свой стол и направилась к ней.
– О черт…
Пока Хельда шла, она привлекала к себе внимание окружающих – ее гнев нельзя было не заметить. Казалось, она в секунду растеряла всю свою грацию, которая была присуща всем эльфам. Словно просто об этом забыла.
Она остановилась перед Корой. Ее красивое лицо казалось уродливым в гневе.
– Что я сделала?
Кора молча сидела и никого не беспокоила, но, оказывается, это все равно не могло уберечь ее от всеобщего гнева.
Если до этого было тихо, то теперь воцарилась гробовая тишина. Разговоры вокруг прекратились. Птицы перестали петь – даже они почувствовали, что что-то не так. Все взгляды были устремлены лишь на двух женщин.
– Перестань собирать мой урожай. Он для всех эльфов, а не только для тебя.
Кора несколько раз моргнула, изо всех сил стараясь не взорваться. Нельзя было давать волю чувствам – они бы просто возненавидели ее еще больше. Ей пришлось спрятать свой гнев в ножны – так же, как она убирала в них свой меч.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь…
