– Клубника, черника, малина – все исчезло. А на миндальных деревьях остались лишь цветы. Сначала я подумала, что это просто белка или какой-то другой наш друг наслаждается фруктами, но потом поняла, что это все ты. Не. Смей. Мне. Лгать.
– Послушай, я не знала, что это твое…
– Итак, ты признаешь свою вину.
– Нет, я же не знала.
– Ты
– Ладно, с меня хватит этого дерьма.
Кора поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост.
– Мне бы не пришлось искать еду в лесу, если бы ты поделилась ею со мной на рынке. Никто здесь не хочет иметь со мной дел, никто не хочет проявить хоть немного доброты. Чего ты от меня ожидала? Я должна была умереть с голоду? И если твой ответ «да», то ты ничем не лучше тех, кого так стремишься осудить. Да, я наполовину человек, но это не мой собственный выбор. Ты ненавидишь меня за то, кем я
Хельда слегка отступила назад. Она уперла руки в бока и плотно сжала губы.
Все молчали.
Хельда уставилась на Кору.
Кора уставилась на нее в ответ.
Хельда снова шагнула вперед.
– Ты никогда не станешь одной из нас. Никогда.
– Достаточно.
Кэллон говорил негромко, но вокруг было так тихо, что его голос разнесся по всей округе. Он подошел к столику и встал между двумя женщинами. На нем были не привычные боевые доспехи, а темные штаны и серая рубашка.
– Хельда, Кора говорит правду. Она не знала.
Хельда, разъяренная тем, что ее прервали, устремила свой пронзительный взгляд на Кэллона.
Тот сохранял хладнокровие.
– Этого больше не повторится. Вопрос уже решен.
Он повернулся к Коре.
– Извинись.
У Коры отвисла челюсть.
– Ого… Ну-ка, повтори?
Он прищурился.
– Ты меня услышала.
– Нет.
Она покачала головой.
– Я не буду извиняться за то, что выживала. Потому что тогда выходит, что мне следовало бы сделать другой выбор и просто умереть.
– Ты извиняешься не за это.
Теперь он полностью повернулся к ней и отчитывал, словно ребенка.
– Тогда за что? – недоверчиво спросила она.
– За то, как ты разговаривала со старшими.
– Э…э, да ты слышал это дерьмо…
– Кора.
Хельда громко фыркнула, а затем повернулась и зашагала прочь, обратно к своему столику напротив. Она побледнела, но больше не смотрела в их сторону.
Кэллон, очевидно, был разочарован. Судя по позе и выражению его лица, он был так же взбешен поведением Коры, как и все остальные.
Кора стояла на своем. Она отказывалась испытывать какие-либо угрызения совести.
– Мне жаль. Ой нет, не жаль.
Все так же прожигая ее взглядом, он опустился на стоящую у стола скамью и положил руки на стол. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая загорелые мускулистые предплечья.
Изумруд в его кольце ярко сверкал на солнце.
Как только он сел, эльфы вернулись к своим делам. Разговоры продолжились. Птицы запели. Жизнь на рынке продолжалась своим чередом.
Он уставился в одну точку напротив себя.
– Сядь.
Кора засомневалась. Она взглянула на дорогу, ведущую к ее домику на дереве, – месту, где она могла почувствовать себя в одиночестве. Но все же она снова повернулась к нему – единственному союзнику, что у нее был, – и села напротив. Ссутулившись, девушка положила подбородок на костяшки пальцев.
К ним тут же подошла официантка.
– Доброе утро, Кэллон.
– Доброе утро, Морвен.
– Что я могу тебе предложить?
– Мне – кофе с миндальным молоком. А Коре – все, что она пожелает.
Когда Морвен посмотрела на нее, то все дружелюбие эльфийки испарилось.
Кора еще не видела меню, поэтому ответила наобум.
– Я выпью чаю.
Морвен ушла.
– Держу пари, в моем чае будет жирный харчок…
Она наблюдала, как эльфы за соседними столиками болтают, попивая чай. Их кружки были изготовлены из больших чайных листьев.
Кэллон нахмурился.
– Харчок?
– Знаешь, когда кто-то собирает слюну…
– Понял.
– Хотела бы я получать такое же отношение. Дай мне знать, если королеве понадобятся еще генералы.
– У тебя нет должной квалификации.
– Это была шутка… И вообще, с чего ты взял?
– Ты не умеешь обращаться с клинком, не так ли?
О, это точно.
Морвен вернулась с напитками и, хоть ее никто и не просил, принесла корзинку со свежей выпечкой.
– Дай мне знать, если тебе еще что-нибудь понадобится.
На прощание она одарила Кэллона улыбкой.
– Ты ей нравишься
– Я достойный человек.
– Нет, я имею в виду, ты ее привлекаешь.
Он взял чашку и сделал глоток.
Кора осмотрела свою чашку, наклоняя ее то влево, то вправо.
– Никаких харчков?
– Кажется, нет.
Она поднесла его к губам и сделала глоток.
– Ну, весьма неплохо, так что, если в нем и есть слюна, думаю, она пришлась мне по вкусу.
На его лице появилось такое выражение, будто он хотел усмехнуться, но сдержался.
