Пропитанное Изначальной силой жареное мясо внезапно оказалось восхитительным. А вино вполне сносным. Что в конце концов заставило немного расслабиться.
Единственным, кто выделялся на фоне остальных, был Всеволод Рощин. Старик сидел с одним бокалом вина, потягивая его мелкими глотками, и зыркал на всех из-под густых бровей. Похоже, не слишком-то довольный развитием ситуации. Хотя, как знать — возможно переживал по поводу своей семьи и потери всех владений.
Остальные спешили воспользоваться моментом. Шутили, смеялись и травили классические для подобной обстановки байки. В какой-то момент дружинник, только что излагавший историю о том, как его пыталась сожрать акула, посмотрел на меня и озвучил неожиданный вопрос:
— Вы и правда собираетесь эту крепость полностью от упырей очистить?
Глянув на него, усмехнулся:
— Так там уже почти никого не осталось.
Тот замер, держа в правой руке бокал. А я поймал на себе сразу несколько заинтересованных взглядов.
— То есть как? Вас же не было… Сколько? Часа полтора?
Справа гулко рассмеялся Велимир. Здоровяк наконец добрался до алкоголя, и мир ему теперь казался прекрасным местом. Я же кивнул. Скрывать информацию всё равно никакого смысла не имело. Завтра, когда аэролёты взлетят, их артефакты наблюдения сразу же зафиксируют отсутствие навей.
— Полтора часа, да. Этого хватило, чтобы со всеми разобраться.
Солдат ошеломлённо уставился на меня. А слева зазвучал голос Морозовой:
— Если не знаете, как разобраться с очагом заражения — просто сбросьте в его центр Вольнова. И ждите, пока барон сделает всю работу.
Чуть захмелевшая аристократка отсалютовала мне бокалом, а я улыбнулся. После чего сделал ещё один маленький глоток из своего. Сидящий на противоположной стороне Бестужев тоже подключился к беседе:
— Жаль только, что меня не взяли. Это было бы увлекательно.
Повернув голову, гусар посмотрел на едва заметные в темноте очертания цитадели и продолжил:
— Ставлю тысячу рублей золотом, внутри было немало всего интересного.
Внутри сразу же зашевелились отступившие было подозрения. Слишком часто военный намекал на то, что видит вещи, которые недоступны всем остальным Пробуждённым. И, если честно, я до сих пор не понимал, почему он так себя ведёт. Потому как логики в этом не просматривалось. Если предположить, что Бестужев способен видеть божественные искры и эйдосы, почему до сих пор не взялся за меня? Или хотя бы не доложил кому-то? По какой причине продолжает бросаться туманными намёками, вместо того, чтобы прояснить ситуацию? Это не походило ни на одну из известных мне схем обработки потенциально интересного объекта. Конечно, я никогда не имел дело с тайными операциями. Максимум — с полевой разведкой, где внедрение обычно осуществлялось достаточно грубо. Немного напоминая мои собственные действия в этом мире. Только, по сути, в открытую — под штандартами Корпуса.
Тем не менее, мне казалось, что тайная агентура должна работать совсем в другом формате. С другой стороны, причислить к ней имперского гусара было сложно. И все-таки, он же не просто так всё это делает?
В голове хаотично кружились мысли, а я озвучил ответ.
— В империи полно других мест, где можно встретить самых разнообразных упырей.
Военный, чуть помрачнев, кивнул:
— Можно. Только кто же мне даст с ними со всеми разобраться?
Последние слова он произнёс глухо и тихо. Пришлось изрядно напрячь слух, чтобы их разобрать. А странными они показались не только мне — сидящие вплотную к аристократу дружинники взглянули на Бестужева с заметным удивлением.
Впрочем, беседа быстро вернулась в прежнее русло. Армейские истории, байки об операциях и многочисленные легенды, связанные с собратьями по оружию. Могу поспорить, если бы не княжна, то в какой-то момент все начали бы обсуждать женщин. Но присутствие Морозовой подобный поворот разговора полностью исключало.
А спустя час с небольшим, дева вовсе приказала укладываться спать. Оставив на лугу лишь часовых.
Расстроившийся Бестужев было попытался оставить у костра Велимира, в котором за время совместной попойки почувствовал родственную душу. Судя по эмоциям здоровяка, тот был не против. Тем не менее, получив моё прямое указание, отправился спать.
Сам же я поднял в воздух десяток призрачных птиц. И, сформировав за следующие пятнадцать минут ещё одну лигату, связал их с Ровером. Позволив боевому зверю наблюдать за происходящим сверху. Раз он не мог присматривать за ситуацией самостоятельно, требовался дополнительный инструмент.
Открывшиеся возможности пса привели в полный восторг. Если до этого он непрерывно бегал по лесу, охотясь за всей живностью, что попадала в поле зрения, то теперь уселся на одном месте и принялся гонять из стороны в сторону птиц. То заставляя их снижаться, то наоборот — поднимая высоко в небо.
