– Вы действительно думаете, что я не понимаю, в какой ситуации оказался? Я со вчерашнего дня ломаю себе голову над этим, и мне ничего не приходит на ум, я не могу взять в толк, кто бы так ненавидел меня.
– Обманутый деловой партнер?
– Нет.
– Кто-то, кому ты должен деньги?
– Нет.
– Кто-то, кто тебе должен деньги?
– Тоже нет. Никто не должен мне деньги и, наоборот, если я и должен, то долги, если они вообще есть, настолько малы, что не стоят того, чтобы замышлять против меня такое.
Тынен скрестил руки на груди.
– Одаренный рогами муж?
Лукас поморщился, подумал миг, затем покачал головой.
– Нет.
– Это прозвучало не очень убедительно. – Сердитый Тынен мерил шагами крошечную камеру взад и вперед. – С каким удовольствием я отлупил бы тебя своими руками! Как представлю себе, что моя дочь защищает такого дурака, так у меня желудок сводит. – Он вздохнул. – А если не муж, может, есть кто-то, у кого ты увел девушку?
В отчаянии Лукас поднял руки вверх так, что загремели кандалы.
– Такого давно не было.
– Черт тебя побери!
– Я никого не лишал его счастья, господин Тынен. И, кроме того, всегда есть двое, не так ли? О какой большой любви может идти речь, если ее, эту любовь, забывают после пары ласково сказанных слов?
– Я уверен, что там было задействовано больше, чем просто пара милых слов, Кученхайм. – Тынен разочарованно потряс головой. – Итак, ты не хочешь мне говорить, с кем развлекался в тот вечер на кирпичном заводе.
Лукас отрицательно покачал головой.
– А не может это быть та, с кем ты тогда был? Может быть, из страха, что ты ее выдашь?
О подобной возможности Лукас как раз и не думал. Нахмурившись, он обдумывал такой вариант, затем снова покачал головой.
– Нет, такого бы она, я имею в виду ту особу, не сделала бы.
– Ты в этом уверен?
Он не мог быть полностью уверенным, не представляя себе такого.
– Мы бы просто могли выяснить, не она ли это, если бы я знал ее имя, – резко добавил Тынен.
– Нет.
– Упрямый пес! – Тынен еле сдерживался, чтобы не ударить Лукаса. – Ты хочешь выбросить свою жалкую жизнь на помойку, чтобы защитить бабу, которая, без сомнения, заслуживает как минимум такой же взбучки, как и ты.
– Здесь одними побоями не закончится, а она этого не заслужила.
– Проклятый ублюдок. – Тынен снова смотрел сквозь окошко на небо, как будто искал помощи там, наверху. – Все равно остается вопрос, как Вероника пришла к тому, чтобы подать на тебя в суд.
– А с ней еще никто не разговаривал?
– Естественно, ее допросили. – Тынен снова вздохнул. – Она плачет, когда ее начинают расспрашивать и уверяет, что ты ее изнасиловал. Большего из нее не вытащили, отец ее тоже совершенно потерял голову. Я могу его понять. Если бы с одной из моих дочерей случилось что-то подобное, я бы тоже сходил с ума и хотел бы с этого чудовища содрать кожу с живого.
– Но кто-то же подговорил ее к этому. – Лукас стал рядом с Тыненом и тоже поднял глаза к серым облакам. – Может быть, заплатил. Но я не знаю, кто.
– Ты не сможешь этого доказать. Веронику осмотрела акушерка, она подтверждает, что дефлорация имела место. Пока не появится хоть какое-то основание не верить девушке, ее не будут повторно допрашивать. Мы можем доказать, что ты был на кирпичном заводе, но не с ней. Но для этого нам нужны свидетельские показания того, с кем ты там был. Ты не понимаешь?
– Понимаю, конечно, это я понимаю.
– Но ты решил молчать. – Тынен громко выдохнул, подошел к двери и трижды постучал. Когда стражник открыл ему дверь, он покинул камеру, не проронив больше ни слова.
Лукас снова опустился на нары, прислонился к стене, запрокинул голову назад и закрыл глаза.
Лукас сидел в армейской палатке на раскладном стуле за таким же раскладным столом и заканчивал свой первый доклад для епископа. Он планировал еще сегодня передать письмо с посыльным и надеялся, что оно достигнет адресата. Капитан подготовил и несколько других документов, впрочем, питая противоположные надежды на то, что они не достигнут цели. Лукас принял решение отправить нескольких гонцов с ложными сообщениями и тем самым попытаться обнаружить предателя. В конце концов, присутствие его людей здесь, в Райнбахе, было ничем иным, как прикрытием. Официально они ожидали подвоза снабжения и подхода остальной части Мюнстерского полка, чтобы затем вместе с куркельнцами и французскими частями принять в Бонне решение относительно дальнейших стратегически оправданных действий против взбесившегося Голландца. Только он, Петер, Мадлен, а также Геринк знали, что это только прикрытие.
