Пламя и шелк полностью

– И? Передумал? – Фон Вердт вопросительно взглянул на Лукаса, на что тот, улыбаясь, отрицательно покачал головой.

– Ни в коем случае. У меня просто не было времени для визита к Тыненам, я занимался своими капитанскими обязанностями и делами в семейной конторе. Что привело тебя сюда, фон Вердт? Я могу помочь тебе чем-либо?

– Я бы хотел переговорить с тобой наедине. – Фон Вердт бросил короткий взгляд на Мадлен. – Извини, пожалуйста, речь идет о военных делах.

– Все в порядке. – Она снова улыбалась своей успокаивающей улыбкой, от которой у Лукаса сводило желудок. – Я уже обсудила с Лукасом все самое важное. А теперь мне лучше пойти к Марии и позаботиться о том, чтобы она не всех лошадей пригласила к нам домой. Когда речь заходит о животных, ее тяжело контролировать.

Она еще раз погладила Петера по руке и покинула палатку.

Лукас проводил ее взглядом и повернулся к фон Вердту.

– Ну, теперь нам ничего не мешает. Есть что-то новое, что мне стоило бы знать?

Фон Вердт оглянулся, чтобы убедиться, затем кивнул.

– Я немного поприслушивался, что у нас говорят, и понял, что в Райнбахе есть люди, которые явно не поддерживают союз Кельнского курфюршества и Франции.

– Это не прошло мимо меня.

– Твой дядя Аверданк относится к самым яростным противникам союза. Будучи бургомистром, он оказывает сильное влияние на мнение других.

Лукас нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что подозреваешь его?

– Нет. – Петер поднял руки в свою защиту. – Не хочу. Но он знает практически каждого жителя Райнбаха и, как противнику французов, ему наверняка поверяют то, что никогда бы не сказали тебе или мне. Возможно, он смог бы нам помочь. Если ты сможешь его убедить поговорить с тобой.

– Ты думаешь, мой дядя мог знать что-то о предателе и покрывать его своим молчанием? – Глубокие борозды прорезали лоб Лукаса. Мог его дядя поступить так на самом деле?

– Он неоднократно бросал фразы, которые можно было бы расценить как предательские. Насколько я слышал, наместник уже не раз призывал его к порядку, – Петер мгновение поколебался, прежде чем продолжить: – Мне крайне неприятно сообщать тебе что-либо подобное. Задавать вопросы в собственной семье очень сложно.

– Это может принести и пользу. – Лукас подошел к выходу из палатки и внимательно посмотрел по сторонам. Куда ни глянь, не было никого, кто бы мог их подслушать. Только от загона до них доносился смех Марии. – Это все, что тебе удалось узнать?

– Нет, этого было бы маловато. Я с помощью моих бывших подчиненных вышел на список всех курьеров, которых задействовали в последние четыре месяца. – Фон Вердт достал из-под кителя сложенный вдвое лист бумаги и протянул его Лукасу. – Я полагаю, у тебя есть такой же список твоего полка?

– Да, есть. Спасибо. – Лукас развернул лист и пробежал глазами список. – Тут довольно много имен.

– Так и сообщений отправлялось немало. При таком большом числе гонцов уйдет куча времени на проверку каждого.

– Или на слежку за ними. – Лукас аккуратно сложил лист бумаги снова и засунул его под китель. – Отмеченные звездочкой имена обозначают тайных гонцов, которые перевозили особо важную информацию?

– Да, точно подметил. – Фон Вердт тонко улыбнулся. – Ты ищешь иголку в стогу сена, ты же это понимаешь, Кученхайм?

– Так это ясно как божий день.

– Отмеченные стрелкой гонцы – это те, кого планируют использовать здесь, в округе, в ближайшее время. – Петер тоже подошел к выходу из палатки и стал рассматривать трех женщин. – Так ты говоришь, что планируешь начать вести совместные дела с моим будущим тестем?

– И с твоей очаровательной невестой, да. – Лукас смотрел вполоборота на фон Вердта. – Как ни крути, а это она ведет сейчас бо`льшую часть всех сделок. Она очень толково разбирается во всех вопросах, связанных с торговлей тканями.

– Я знаю это. Она еще и поэтому так хорошо подходит нашей семье.

– У тебя есть какие-то намерения применить ее таланты в ваших семейных делах? Как я слышал, вы сейчас занимаетесь банковскими операциями и поручительством.

– Это намного более выгодно, чем просто торговля материальными товарами. – Фон Вердт снова повернулся к нему. – Но отец никогда бы не допустил женщину в свою контору. Это было бы против любых правил.

– Даже женщину, которая так успешно ведет торговые дела?

Лицо Петера потемнело.

– Я не сказал, что это моя позиция. Но после свадьбы у Мадлен не будет ни времени, ни возможности заниматься нашими торговыми делами.

– А что будет с делами ее отца? Он ведь все переложил на нее.

– Естественно, мы будем его поддерживать, где только сможем. А что ты думаешь?

– Под мы ты подразумеваешь себя?

– Конечно. Насколько мне позволят мои обязанности. Пока однажды Маттис не возьмет все на себя.

– До этого еще должно пройти как минимум лет пятнадцать, – возразил Лукас.

Фон Вердт с подозрением покосился на собеседника.

– К чему ты ведешь, Кученхайм?

Тот пожал плечами.