— Ее же снесет этим мешком как пушинку, — продолжил нагнетать друг. — Улетит до самого моря.
Рони тем временем спрыгнул с канатов и подбежал к Вив. Палочка провалилась ему куда-то в штанину, и они вместе ее вытряхивали, вызвав смех на трибунах. Ничего, время есть. Янис мощно отстал, а у него еще два толстяка. Один на бревне, другой на мишенях. Элай бы на них не поставил.
Вив наконец схватила палочку и взобралась на бревно. Раскинула руки, выдохнула, примеряясь к амплитуде мешков. Туч в волнении схватил его за плечо, но, обжегшись, тут же отдернул ладонь. А Элай, затаив дыхание, приклеился к девушке взглядом.
Она двигалась легко, словно в танце. Быстрый прыжок — и первый мешок со свистом пронесся за ее спиной.
— Может и просочится, — признал Туч. — Толстяку из команды Яниса будет явно сложнее. А наша Вив вон какая худая.
Элай бы сказал — изящная. Высокая прическа обнажила длинную шею, подчеркнула линию плеч. Невольно вспомнилось, как она стояла перед ним в одном полотенчике, с растекшимися по голым плечам огненными прядями. Впрочем, он часто вспоминал это.
Вив вновь пробежала вперед, нога соскользнула, и зрители дружно ахнули, а Туч схватился за сердце. Но она удержалась, взмахнув ногой как балерина, раскинула руки и снова застыла перед следующим мешком.
Тем временем команда Лорана прошла второй этап, и Берта, зажав в зубах палочку, вскарабкалась по бревну.
— Добавим-ка ей огоньку, — пробормотал Рони, щурясь вправо.
— Мгу-гу, — промычали оттуда, а после добавили внятно: — Ты б еще рыбу водой напугал! На, получай!
И тут вдруг полыхнуло прямо перед ними, да так ярко, что Элай отшатнулся.
— Сдурел?! — выкрикнул Туч. — Зачем на Вив-то иллюзию?
— Это не я! — испуганно воскликнул Рони, тыча пальцем вправо. — Иллюзия там!
Элай мельком глянул на соседнюю дорожку, которая деликатно замерцала огнем, а после кинулся к Вив. Потому что ее бревно горело по-настоящему. Языки пламени пробежали по бревну, жадно облизывая дерево, искры мигом перепрыгнули на мешки с соломой, и те вспыхнули, превращаясь в огненные снаряды, раскачивающиеся над головой.
— Прыгай! — крикнул он. — Вив! Прыгай!
Черный дым потянулся к небу, где кружили драконы. На трибунах орали, к бревну бежали со всех сторон: капитан, охрана, Иней…
Крылья расправились за спиной, и Элай, взмыв с места вверх, обхватил Вив за талию.
Мгновение отпечаталось в памяти, как в расплавленном воске: тонкое тело в его объятиях, испуганный взгляд — глаза у нее все же зеленые, с синими крапинками возле зрачков, жадный вдох посреди пламени…
Элай вынес ее из огня, и на них тут же обрушился ледяной холод. Бревно хрустнуло от перепада температур и взорвалось крошевом щепок. Объятые пламенем мешки разлетелись, осыпая горящей соломой все поле. Пара булыжников рухнули с неба, как будто вдруг начался каменный дождь. Туч подбежал к Элаю, выдернул Вив из его объятий и развернул щит, прикрываясь от жара и щепок. А Иней, явившись следом, провел ладонями по ее ногам, унимая голодное пламя, пожирающее штаны, и Вив закричала от боли.
— Лекаря! — заорал Элай.
— Вив, я не хотела! Я не думала, что так полыхнет!
Берта судорожно заламывала руки, страдая у моей койки.
— Видимо, твой потенциал куда выше, — предположила я.
— Вроде бывает такое, — вздохнула она. — Когда в острые моменты сила многократно увеличивается. Но я и подумать не могла, что от одной искры разгорится такое пламя…
Мои ноги обмазали густой белой мазью, и доктор с гордостью сообщил, что это воистину чудодейственное средство. Созданное на основе подскорлупочных оболочек драконьих яиц и драконьих же экскрементов, оно помогало от любых кожных повреждений. Мазь безбожно воняла, зато боль ушла, и мышцы наконец расслабились.
— Сильно обожглась? — вздохнула Берта.
— Нет, — коротко ответила я.
Самое интересное, что я вообще не обожглась. Все нормально было, пока не влез Иней со своими морозными лапами.
Да, бревно запылало, но я решила, что это Рони накосячил с иллюзией. Я шла через огонь, не ощущая жара, и прошла бы бревно до конца. Мы бы выиграли, если бы Элай вдруг не кинулся меня спасать!
Все случилось так быстро: пылающие мешки раскачивались в воздухе, рассыпаясь горящей соломой, бревно хрустнуло и разлетелось осколками, щит Туча прикрыл нас с Элаем, и мне не было больно, вообще.
Даже когда Элай обнимал меня, прижимая к себе, и пламя плясало вокруг нас, и, особенно ярко, в его глазах. Было… приятно, тепло, волнующе. Крылья распахнулись за его спиной черной тенью — тонкая ткань энергии, переливающаяся всеми оттенками ночи, — и он был похож на героя легенд из тех давних времен, когда люди умели обращаться в драконов.
А потом Иней провел по моим ногам ладонями, выпуская холод, и тогда-то пришла боль: мышцы свело дикой судорогой, как будто мне вновь вкололи драконью кровь.
— Значит, ты на меня не в обиде?
Берта смотрела взглядом побитой собаки, и я протянула ей руку.
— Жаль, конечно, что яйцо в итоге досталось Янису, — сказала я, когда Берта бережно пожала мою ладонь.
