Я гораздо сильнее уважаю человека, реализующего свою единственную идею, чем того, у кого идей тысяча, но он ничего с ними не делает.
Ценность идеи состоит в ее применении на практике.
Эдисон был упрямым и настырным, и это сыграло свою роль. Создать нить накаливания, которая не перегорала бы моментально и сделала бы лампочку функциональным и используемым повсеместно предметом, ему удалось после тысяч неудачных попыток. Каждая из этих попыток помогала найти ошибку и выйти на верное направление.
Я не потерпел неудачу. Я просто перепробовал 10 000 способов, которые не сработали.
В 1914 году Томас Эдисон наблюдал, как пожар дотла сжигает его лабораторию в Ориндже, штат Нью-Джерси, пожирая свыше трех с половиной миллионов долларов. Но, по слухам, изобретатель не впал в отчаяние, а попросил своего сына Чарльза позвать мать, чтобы полюбоваться огненным зрелищем: Эдисон никогда не видел более впечатляющего пожара. Затем на пепелище он дал интервью New York Times, в котором сказал, что на следующий день начнет все с нуля. И неважно, что ему было уже больше 60 лет. Он заявил это с олимпийским спокойствием и решимостью.
Тяжелому труду нет замены.
Любая неудача, маленькая или большая, — не конец света и не абсолютный проигрыш. Всегда есть время, чтобы вернуться к работе, начать все с нуля или продолжить идти своей дорогой. Нужно упорно искать новые решения, пока ты по-настоящему не сфокусируешься на самой цели.
Когда ему было восемь лет, он впервые увидел по телевизору Чарли Чаплина. «Именно таким хотелось бы мне стать!» — подумал мальчик. В его жизни появилась цель: быть знаменитым клоуном, который рассмешит сотни и тысячи людей. Он придумывал свои номера и подражал известным артистам, веселил родителей и гостей. А потом, став подростком, пришел поступать в цирковое училище. Но его ждала неудача: члены комиссии его не оценили. Хуже: они над ним посмеялись: «Ну какой же вы клоун? Посмотрите на себя».
Сейчас Юрий Куклачев — всемирно известный российский артист, лауреат международных премий, создатель единственного в мире Театра кошек. Но тогда юноша не знал, какое блестящее будущее у него впереди. И каждый провал на экзамене больно обжигал его.
Моя жизнь все время ставила передо мной препятствия. В молодости я принимал эти препятствия с ужасом, но позже понял, что это было хорошо. Хорошо, что меня долго не брали в училище, — своим упорством я доказал всем, что клоун у меня в сердце[1].
Поступать в цирковое он пробовал семь раз. Каким-то чудом Юра находил новые силы и возвращался. Однажды, когда после вновь несданных вступительных он сидел дома, к нему постучал отец.
— Папа, в меня никто не верит.
— Ошибаешься, я знаю человека, который верит в тебя. Это я, твой отец[3].
Когда меня не брали в цирковое училище, они воспитали во мне борца — я пошел заниматься спортом, начал жонглировать[2].
Семья Куклачева была не актерская и не цирковая. У него было голодное послевоенное детство. Родители могли дать Юре только свою любовь и поддержку. В них они не отказывали сыну никогда.
Буквально через два дня после разговора с отцом он встретил в троллейбусе девушку из народного цирка. Она привела его с собой, и он увидел мир, о котором так давно мечтал. Вот кто-то жонглирует, гимнасты делают растяжки, эквилибрист идет с балансиром по проволоке…
Куклачев стал заниматься каждый день, с неистовым упорством. Его детская мечта, которую будто сдерживали плотиной, наконец высвободилась и дала ему невероятную силу. Через два года занятий он победил во Всесоюзном конкурсе художественной самодеятельности и стал первым клоуном в стране. Тут-то Юрия и заметили: сам директор училища пригласил его на экзамены.
Только добрые люди живут настоящей, полной жизнью. И одни из лучших учителей доброты — наши друзья животные[4].
