Если судить по речи Анатолия Баскакова, судьи-докладчика, то НО1 и НО2 обвинялись в том, что не сделали упоминания об атомной бомбе и её возможном сбросе на гражданских лиц в Потсдамской декларации от 26 июля 1945-го года, в которой Японии предписывалось капитулировать, разработали приказ «нанести ядерный удар в любой день после 3 августа так скоро, как позволят погодные условия», осознавая и упоминая в официальных заявлениях, что энергия с воздуха, которую они запускают, несёт разрушения, ещё не случавшиеся на этой планете, а также отдавая себе отчёт в том, что число жертв может достигнуть миллиона. 6 и 9 августа на Хиросиму и Нагасаки соответственно, приравняв военный персонал, военные склады и заводы к человеческим жизням нескольких поколений, а надо помнить, что каждая есть дисанический мир, они сбросили их, посредством чего истребили и заразили радиацией двести тысяч человек. В данном обвинительном акте не расписывалось огромное число муаров и нюансов, например, необходимость сброса второй бомбы, пока не были осознаны последствия сброса первой, и не озвучен сослагательный мотив, вообразить который проще последних шести лет — что бомбу всё-таки создала Германия, спустив на Лондон либо Москву, кое предположение оканчивалось вопросом: присовокупилось бы данное деяние к списку преступлений нацистов, рассматривавшихся в соседнем здании, повесили бы за это ответственных лиц или дали нобелевскую премию мира, ведь Япония-то капитулировала. В конце он сказал, что по делу проведена экспертиза, предписанная Лондонскими Небывалыми Договорённостями.
