После этого я вышел в коридор, а когда охранники явились, приказал им не выпускать Хеллера, а сам поспешил в лабораторию клеточной инженерии. Кроуба я там не застал, но мне он был и не нужен. Я нашел одного из его ассистентов и приказал срочно внести коррекцию в мое лицо: он обмыл мои ссадины, наложил клеточную культуру, пользуясь при этом моей персональной бутылкой — культура должна быть подобрана строго по индивидуальным параметрам, — и кое-где добавил заплатки из новой кожной ткани. Я сразу же стал выглядеть значительно лучше. Можно было надеяться, что, несмотря на обильное потоотделение, эти заплатки будут держаться.
После этого я вернулся в тренировочный зал.
Хеллер все еще стоял на коленях, а графиня попрежнему прижи мала ко рту инженерскую ветошку. И к тому же она все еще продолжала плакать! День совершенно загублен! Не сделано абсолютно ничего! Я, собственно, и без нее знал, где здесь находятся языковые записи. В конце концов, именно в моем отделе составлялось большинство тех учебных программ, что относились к Земле.
По непонятным для меня причинам на БлитоПЗ имелись готовые звукозаписи языковых курсов, ими там торговали, и с немалой прибылью; так что не стоило особого труда добыть их — достаточно было просто переписать собственные звукозаписи землян, приспособить их к нашим проигрывателям и в нужных местах сделать необходимые комментарии на стандартном волтарианском, переписав затем еще раз. Кроме того, они печатали там массу школьных учебников, поэтому научиться читать и писать можно тоже довольно быстро. Рат и Терб, лучшие оперативники Волтара на той планете, также сделали немало, записывая некоторые диалекты землян. У нас скопились буквально целые тонны как чисто лингвистических, так и методических пособий. Меня всегда забавляло то, что пленки, диски и книги на БлитоПЗ непременно сопровождались предупредительными надписями, грозящими наказанием тем, кто станет заниматься их копированием — из этих предупреждений следовало, что некая группа, известная под шифром ФБР, может арестовать нарушителя запрета! Ну что ж, пусть попробуют. Я перебрал материалы на полке с надписью «БлитоПЗ». А что касается сцены на платформе, то там ничего не менялось. Следовательно, и мне торопиться незачем. Насколько я смог представить, зона, где предполагалось задействовать Хеллера, охватывала три основных района: Виргинию, Вашингтон, относящийся к округу Колумбия, и город НьюЙорк. В Турции он надолго не задержится — надеюсь, боги этого не допустят.
Мне удалось отыскать «виргинский диалект», но найти раздел с записями «Произношение Вашингтона, округ Колумбия» я не смог и решил пропустить его. Потом я запутался в «Ньюйоркском диалекте», который к тому же оказался не диалектом, а диалектами, потому что, как выяснилось, имел несколько разновидностей. Наконец мне удалось разыскать поясняющую записку. В ней говорилось «Айвилиг» — диалект, характеризуемый произношением, принятым у высших слоев обществатой части Соединенных Штатов, которая известна под названием «Новая Англия».
Сверившись с картой, я убедился, что НьюЙорк в известной степени территориально стыкуется с границами Новой Англии, и решил этим ограничиться. Мой английский относился к «разно стороннему коммерческому диалекту», что само по себе позволяло быстро освоить иные диалекты. Но я рассудил, что у Хеллера едва ли хватит времени на такие тонкости. Поэтому и решил ограничиться «виргинским» и «айвилиг».
Сцена на платформе постепенно утрачивала накал. Участники ее еще не разговаривали. Но графиня уже почти прекратила плакать. Краснозвездная тряпка инженера отлично впитывала влагу. Я пытался догадаться, что теперь собирается выкинуть графиня. Мне пришло в голову, что недурно было бы предупредить Ломбара на тот случай, если эта девица действует с дальним прицелом, рассчитывая вырваться на свободу. Но я так и не мог решить, что именно она намеревается предпринять. Если она вступает с Хеллером в сговор, то для этого нужно, как минимум, разговаривать. Но она так и не произнесла больше ни слова. То, что графиня Крэк очень опасна, было общеизвестным фактом, так что подобное поведение могло означать единственное — она продемонстрировала еще одну из граней своего непредсказуемого характера. Да и вообще — кто может понять этих женщин! Наконец она заговорила. Голос ее звучал попрежнему очень тихо, но она уже хотя бы не плакала.
Сейчас все пройдет, — сказала она.
Вы уверены? — шепотом спросил Хеллер.
