Она уходит, положив конец нашему диалогу. Я вздыхаю. Вспоминается рассуждение моей матери: «Когда хочешь помогать другим, то проблема в том, что чаще всего те, кто зовет на помощь, на самом деле в ней не нуждаются. Почему? Потому что они считают себя частью сложившейся ситуации, видят себя героями, противостоящими враждебности. Если ты положишь конец этой враждебности, то они перестанут быть героями своей собственной легенды. Прежде чем помогать другим, подумай, задайся вопросом: смогут ли другие тебе это простить?»
Мать все понимала. И, кстати, применяла свое понимание на практике: никогда никому не помогала. Помнится, даже в раннем детстве я твердо знала, что не могу рассчитывать на своих родителей: на отца – потому что он ушел, обрюхатив мою мать, и на нее саму – потому что она эгоистка. Это меня и сформировало. Теперь, поддавшись дурному влиянию людей, я начинаю сочувствовать страдальцам. Я чувствую чужую боль, она меня интересует и тревожит, помощь им становится для меня потребностью, вызовом.
Одновременно я открываю для себя ограничения этой системы.
И вот, лежа одна в углу на французском этаже, я, забыв про музыку и про танцующих вокруг людей, поедаю крысиный окорок и грежу.
Как говорил библейский царь Соломон: «Суета, все суета».
Стоит мне вспомнить Библию, как в голову снова приходит проект кошачьей Библии в духе книги Бытие. Начинаться она могла бы так:
«Сначала было…»
Но тут откуда-то издали доносится истошный крик:
– БАСТЕТ!
Меня зовет профессор Роман Уэллс. У него возникла какая-то просьба ко мне, но я уже усвоила урок: каждый сам за себя.
Он меня ищет.
Вижу, он машет руками. Мне приходит мысль пригласить его к себе в писари.
– БАСТЕТ! Где Бастет? Где Бастет?
«Сначала было…»
Наконец-то он меня заметил. Я даже не соизволю замяукать.
– СКОРЕЕ, БАСТЕТ, СЮДА! ЗА МНОЙ!
– В чем дело? Если это снова Натали, то я уже пыталась и мало чего добилась…
– Павел!
Я несусь по лестнице за Романом. Он выбегает на пятый этаж.
– Он согласен говорить только с тобой, – объясняет мне Сильвен, с волнением смотрящий на экран.
– Что произошло?
– После бегства Павла я мог следить за ним при помощи датчика в его Третьем Глазу. Над тем участком все время кружил дрон. Датчик Павла подавал сигнал из постамента статуи Свободы. И вот сегодня утром я получил письменное сообщение. В переводе оно означает: «Я хочу говорить с Бастет». Поэтому я попросил Романа отыскать тебя.
Я устраиваюсь в кресле. Сильвен включает динамик, чтобы разговор слышали люди вокруг.
– Здравствуйте, Павел. Вы хотели со мной поговорить?
– У меня есть для вас новости, Бастет. Но сначала я объясню, что произошло. Когда я вернулся к своим, меня заподозрили в шпионаже в вашу пользу и захотели убить. Но я призвал в свидетели Тамерлана и убедил его, что вторая крыса с Третьим Глазом – большое удобство для крысиного сообщества. Потом я предложил сыграть роль двойного агента. То есть делать вид, что я за вас, а на самом деле играть двойную игру. Сказал, что мог бы связаться с вами и передавать ложные сведения, чтобы вызвать у вас панику и принудить к капитуляции. Аль Капоне и Тамерлан совещались по моему поводу. Тамерлану пришлась по душе моя необычность, он сказал, что я представляю большую ценность, потому что в случае его гибели останется другая крыса, способная входить в Интернет.
– Что вы им ответили?
– Ответил, что они могут на меня положиться. Рассказал обо всем, что видел в вашей башне, о том, сколько в ней засело людей, кошек и собак.
Роман разделяет мой энтузиазм, в отличие от Натали и остальных, испытывающих сомнения.
– Понимаю… Что же представляет собой дезинформация, которую вам следует нам передать, чтобы мы запаниковали и сдались?
– Они намерены заложить взрывчатку у вас в подвале.
Все долго молчат.
– Это правда?
– Частично. На самом деле после неудачи с поджогом бумаги и бензина Тамерлан стал искать более действенный способ и вспомнил формулу артиллерийского пороха, которую вычитал в Интернете, когда он еще работал: уголь + сера + селитра.
Вокруг меня собралось уже человек двадцать, включая Хиллари Клинтон, генерала Гранта, Натали и нескольких представителей человеческих сообществ.
– Они собираются взорвать нашу башню? – спрашиваю я.
– Собираются, – подтверждает Павел.
– Но ведь вы сами назвали это «дезинформацией», которую они решили нам подбросить, чтобы мы сошли с ума от страха, не так ли?
