– Именно так.
– В чем же здесь неправда? – спрашиваю я с надеждой.
– Тут такое дело… Правда в том, что они нашли уголь и серу и принялись собирать то и другое в больших количествах. А вот селитры-то у них и нет.
Не знаю, радоваться мне или печалиться.
– То есть нам нечего опасаться?
– Пока что нечего, они еще не могут взорвать вашу башню. Но они ищут селитру.
– Ваша «дезинформация» должна вызвать у нас приступ паники. В чем она будет заключаться?
– Вы броситесь бежать. На выходе из башни вас станут убивать.
– Спасибо за предостережение, Павел. Но если я правильно поняла, чтобы не спалить ваше «прикрытие», нам нужно изобразить бегство?
– Все правильно.
Я выключаю микрофон и смотрю на Романа и Сильвена, тоже понявших ситуацию.
– Надо заставить их поверить, что он двойной агент, – говорит первый.
– Где гарантия, что он не «тройной» агент? – возражает второй.
– Павел манипулирует нами, на самом деле он на их стороне. Крыса есть крыса, – вступает в разговор Анжело.
– Твой сын прав, крыса не заслуживает доверия, – поддакивает ему Эсмеральда.
– Одно дело – поделиться сведениями, и совсем другое – точно знать, как ими воспользуются, – напоминает Натали.
– По-моему, доступ к знаниям делает… лучше, – говорю я.
– Лучше для кого? – спрашивает Роман. – Для них или для нас?
– Он получил от нас подарок и должен испытывать к нам благодарность.
Я еще не договорила, а уже вспомнила, что этот мир соткан из одной неблагодарности и что те, кто оказывает услугу, обычно не могут рассчитывать на признательность.
– Алло? Вы меня слышите? – окликает нас Павел.
– Да, простите. Итак, Тамерлан принял вас и даже поздравил с вашей… мутацией. Вы сообщили нам, что передали им информацию о положении в башне, чтобы добиться их доверия… Может быть, вы расскажете теперь, что происходит внутри постамента статуи Свободы?
– Они хотят вас перебить. Только об этом и думают.
– По вашим словам, пока что у них нет селитры, значит, они ничего не могут предпринять.
– В сущности, ваша судьба зависит от памяти Тамерлана. Он сказал, что читал, где добывают селитру, когда имел доступ к Интернету, но никак не вспомнит…
– То есть мы зависим от воспоминания, которое посетит или не посетит отдельную крысу…
Все мы, сидящие в компьютерном зале, переглядываемся, не зная, поздравлять нам друг друга или тревожиться.
Я продолжаю разговор:
– Можно поручить вам задание, Павел?
– Я вас слушаю.
Я иду ва-банк:
– Сможете убить Тамерлана?
– Это будет нелегко. Он все-таки во мне не уверен, – отвечает крыса-шпион.
Чувствую, нам не хватает какой-то яркой мысли.
– Может, натравить двух царей друг на друга? Попробуете, Павел?
Крыса раздумывает.
– Попробовать, пожалуй, можно. Сейчас они неплохо ладят, потому что у них есть общий враг – вы, но все равно они остаются двумя крайне самолюбивыми вожаками.
– Мы на вас рассчитываем, Павел. В ваших лапах не только наше будущее, но и будущее всех на свете. Все зависит от вашего таланта разведчика.
Связь прерывается.
– Павел нами манипулирует! – заявляет генерал Грант, слушавший переговоры. – Какие у него причины нам помогать? Никаких! Он сам говорит, что, пугая нас, подбивает попробовать покинуть башню. Из-за него мы, спасаясь от вымышленной угрозы, можем подвергнуться смертельной опасности.
– Он доносит, что крысы обзавелись серой и углем, но им недостает селитры, – напоминает Роман.
Люди оживленно переговариваются.
– Он сказал, что перешел на нашу сторону.
– Он ведет тройную игру.
– Он лжет.
– Что взять с крысы?
Чувствую, ситуация может резко ухудшиться.
– Нельзя так рисковать, – вступает в разговор Хиллари Клинтон. – Надо эвакуироваться из башни, пока у них нет селитры. Попробуем сбежать под покровом ночи. Если нас обнаружат, мы станем обороняться. Для этого у нас есть генерал Грант с вооруженной армией.
Я мяукаю:
– Это именно то, чего они хотят, вы же слышали Павла!
Вояка качает головой.
– Президент Клинтон права. Мы понесем потери, но это разумнее, чем ждать, ничего не предпринимая, пока подорвут основание башни и она рухнет. Пора вступить в бой! У меня остались пулеметы и огнеметы, у индейцев есть луки. Мы перебьем достаточно крыс, чтобы некоторые из нас ушли живыми. По моей прикидке, удастся спастись… – Он умолкает, считая в уме. – Скажем, двадцати процентам населения башни.
– Вы предлагаете смириться с потерей восьмидесяти процентов? – удивляется Роман Уэллс. – Не многовато ли?
– Все лучше ста процентов, – упрямится генерал.
– Нет, нам нельзя оставлять башню, – говорю я. – Надо сделать вид, что мы бежим, не более того. Во всяком случае, до поры до времени.
– Так какие наши действия? – спрашивает Хиллари Клинтон, все сильнее волнуясь.
– Доверимся Павлу, – говорю я.
