Не знаю, как вы представляете последние секунды перед тем, как ваше тело превратится в гору мяса, а я со дня смерти матери живу с мыслью, что постоянно должна быть готова к утрате всего.
Сейчас я отчетливее, чем когда-либо раньше, чувствую близость конца.
Признаться, дальнейшее меня мало интересует в силу того, что я уже не смогу его наблюдать.
Другое дело, если после меня останется письменный след.
Чем больше я об этом думаю, тем интереснее становится мне собственная правдивая история по сравнению с выдуманным текстом, с вымышленными легендами, с космогонией другого биологического вида.
Нет ничего более волнующего, чем реальность.
День складывается как-то странно.
Я не голодна.
Я прохожу мимо своего сына, все больше злоупотребляющего наркотиками.
На шестьдесят девятом этаже я встречаю Натали и Романа, которые после слабой попытки поговорить разразились взаимными упреками и наорали друг на друга, что чревато новой разлукой.
Я склоняюсь к мнению, что ее беременность сопровождается гормональными нарушениями и ухудшением настроения.
Я вылезаю на крышу небоскреба и встречаю там Эсмеральду, которая, как я накануне, любуется Нью-Йорком с этой ни с чем не сравнимой точки обзора.
– О чем ты думаешь?
– О Буковски, – сознается она.
– Тебе известно, что его назвали в честь поэта, убивавшего себя пьянством?
– Порой он бывал неуклюжим, но он меня смешил. Мне его не хватает.
– А мне не хватает Пифагора. Мы обе – «вдовы», как это называется у людей.
– Теперь мы ждем своего часа, – философски заявляет желтоглазая черная кошка.
– Рано или поздно все умирают.
– По-моему, мы прожили замечательную жизнь – в той мере, в какой с нами происходили необыкновенные события. Если уж на то пошло, я благодарна за все это тебе, Бастет. Не будь тебя, я бы, наверное, так и осталась в Булонском лесу и продолжала ловить ворон.
– Нет, это я тебе признательна, Эсмеральда. Я была к тебе несправедлива. Ты реально спасла мне жизнь, а я не хотела этого признавать – боялась, что ты станешь звездой вместо меня. Теперь, на исходе нашего существования, я не прочь признать, что испытывала дурацкую ревность – совсем как моя хозяйка Натали ревнует Романа. Все мы боимся потерять то, что нам якобы принадлежит. А на самом деле нам не принадлежит ровным счетом ничего.
– Это был просто страх состариться и перестать быть желанной.
– Нет, скорее заблуждение, что ты обладаешь вещами или людьми. Если в это верить, то возникает страх их потерять или стать несчастной. Я порой сомневаюсь, что мое тело принадлежит мне. Если так, то умереть – значит вернуть настоящему владельцу эту шерстяную оболочку и кровь, полученные взаймы при рождении.
Она качает головой. Это движение превращается в дрожь, она отряхивается.
Над Манхэттеном сияет полуденное солнце, стеклянные башни истово отражают его лучи.
– Сколько нам осталось времени, прежде чем Тамерлан наскребет достаточно дерьма летучих мышей, чтобы претворить в жизнь свои недобрые замыслы?
– Я его знаю, он не станет медлить.
– Пожелаем летучим мышам основательного запора, – вздыхает Эсмеральда.
У меня в носу и в горле так щекочет, что я не могу сдержаться. Шутка Эсмеральды вызывает у меня приступ смеха, то есть заменяющие смех чихание и кашель.
Эсмеральда удивленно смотрит на меня, потом в подражание мне тоже смеется.
Мы хохочем над шуткой, потом оттого, что видим друг друга смеющимися, совсем как люди.
Глядя на Эсмеральду, я испытываю огромное желание ее любить.
Она, наверное, испытывает то же самое. Скорее всего, это простая взаимная симпатия двух самок, лишившихся своих самцов.
Мы пристально смотрим друг на друга, наши мордочки сближаются. Это что-то новенькое! Нечто вроде духовного притяжения, не имеющего отношения к нашему полу и телесному сходству.
Сближение наших носов происходит медленно, но неудержимо. В ожидании соприкосновения я закрываю глаза.
Но в этот самый момент звучит сигнал тревоги.
Я открываю глаза.
Эсмеральда уже мчится на сто четвертый этаж. Я не отстаю. Там мы узнаем, что стряслось.
Мы ждем. Из динамиков слышится писк Павла, синхронно переводимый на человеческий язык.
– Тамерлан сумел собрать достаточно селитры, чтобы начать перетаскивать ее в ваши подвалы. Его план – уничтожить вашу башню этой ночью, пока вы будете спать.
Как ни странно, в голове у меня всплывает аркан таро «Дом Божий», который я видела в РЭОАЗ. Это башня, в которую ударила молния: верхушка расколота, люди летят вниз.
