Планета кошек полностью

Красноглазая белая крыса размышляет, а потом отвечает:

– Ты забываешь об одном, Бастет: я должен добиться реванша над людьми, причинявшими мне страдания, когда я был простой лабораторной крысой. Кошек я еще согласен отпустить на все четыре стороны, но людей – ни за что. Когда меня топили в экспериментальных целях, я дал себе обещание полностью вытравить с планеты этих зловредных паразитов, натворивших столько бед и причинивших всем вокруг себя столько мучений.

Я догадываюсь, что лучше было бы с ним не спорить, но не хочу так легко отступать.

– Может быть, ты все же мог бы их помиловать?

– Ты не понимаешь, Бастет. Дело не только в моей личной злопамятности. Тут еще другое: заходя в Интернет, я всякий раз убеждался, к чему приводят действия людей по всей планете. К моменту Краха они наштамповали и употребили такое головокружительное количество бесполезных вещей, так жрали, так расточительствовали, так неумеренно и бессмысленно гоняли туда-сюда свои самолеты, корабли, автомобили, что в небе повисла непробиваемая грязная туча, приведшая к росту температуры. Стали таять вечные льды на полюсах, горели леса, исчезали дикие виды. Они поработили так называемых «домашних животных»: коров, овец, кур, свиней и так далее, чтобы использовать их в пищу, как какое-то сырье. Нас они превратили в подопытных лабораторных животных, а еще мучили нас в своих школах, где неуклюжие ученики резали нас скальпелями после пародии на анестезию…

Тут он прав, я всегда считала, что это перебор.

– Вы, собаки и кошки, тоже были их жертвами. Вспомни, они же систематически вас кастрировали, чтобы вы не досаждали им своим естественным желанием размножаться. Они запирали вас в квартирах, где вы чувствовали себя, как в тюрьме, просто чтобы вами забавляться.

В чем-то он прав. Помню проклятые дверные ручки, ограничивавшие возможность моего перемещения по квартире. А потом меня запирали! Никогда не понимала, как Натали смеет так меня оскорблять!

– Они притворялись, что делают все это во имя любви к своим ненаглядным домашним питомцам.

И это в точку.

– Поверь, Бастет, с какой стороны ни возьмешься за «человеческую проблему», при всем желании не найдешь оправдания их дальнейшему существованию. Они – настоящие паразиты, существа, причиняющие нестерпимый вред всем остальным формам жизни на этой планете.

Точно так же выступал прокурор на затеянном свиньями процессе.

– У всех нас есть к людям нарекания, – отвечаю я, – но позволь напомнить, что мы существуем только благодаря им. Ты уверен, что появился бы на свет, если бы не намерение людей производить над тобой те самые опыты? Я сама слышала от родной матери, что родилась и выжила только по воле людей. Даже свиньи в конце концов поняли, что хоть и рождаются, чтобы быть отправленными на мясо, но вообще не родились бы, не будь на то воля людей.

– Я предпочел бы родиться свободным, на природе, без всяких людей, и именно это хочу предложить не только следующим поколениям крыс, но и всем прочим живым тварям, в том числе кошкам, с которыми, не скрою, я могу рано или поздно найти общий язык, при том условии, что они признают наше верховенство.

– Помнится, ты уже предлагал такое подчинение коту породы сфинкс с водокачки. Это кончилось для него бесславно…

– У сфинкса не было твоей харизмы. Он тебя предал, чем вызвал у меня подозрение. Раз он был способен предать своих сородичей, значит, предал бы кого угодно, а крысу и подавно. Я отнес его к категории нестойких натур. Тебе это должно быть понятно, Бастет, тебе наверняка попадались нестойкие подчиненные.

Еще бы!

– Да, нам приходилось воевать друг с другом, Бастет, но ты должна знать, что я отношусь к тебе с большим уважением. Я считаю тебя достойным противником, под стать мне самому. Поэтому, кстати, я согласился на эти переговоры.

– Благодарю. Должна признаться, что я столь же высокого мнения о тебе, Тамерлан.

Я внимательнее к нему приглядываюсь. Честно говоря, его красные глаза вселяют страх. А чего стоит этот отвратительный хвост – длинный и тонкий!

Вспоминаю, как он хлестал им меня по морде с целью ослепить.

– Могу я считать, что мое предложение принято? – спрашиваю я.

– Я бы мог его принять относительно кошек, но не людей. Я слишком их ненавижу, чтобы отпустить.

Проклятье! Снова-здорово!

– Они не заслуживают такой лютой ненависти, – говорю я.

– Нет, заслуживают.

– Почему?

– Ответь мне на такой вопрос, Бастет: что такого есть в людях, что могло бы внушить нам хотя бы каплю восхищения?

Тут надо схитрить.

– Наверное, я недостаточно с ними прожила, чтобы тебе ответить. Это еще одна причина, почему мне хочется остаться при них.