Планета кошек полностью

За этим мостом, согласно договоренности, крыс нет. Я, правда, побаиваюсь, что какое-то их количество прячется за домами, поэтому жду, пока вся наша колонна перейдет на другой берег, и только потом приступаю ко второму этапу своего плана.

После прохода всего «моего народа» по мосту Генри Гудзона я залезаю на дрон, пристегиваюсь ремнями и набираю когтем на клавиатуре код 103683. Мой летательный аппарат взмывает в воздух.

Я лечу на юг, несясь над самой водой. Цель полета – остров Либерти.

Там, на помосте, меня ждет в окружении своих серых баронов крысиный император.

Я приземляюсь, отстегиваюсь и оказываюсь с ним, что называется, лицом к лицу.

Я протягиваю ему шарик с переходником, флешку USB c Bluetooth.

Он вставляет ее себе в Третий Глаз, и мы, наконец, можем общаться без кабеля.

– Что ж, остается последняя формальность, обговоренная в нашем соглашении, – говорит он вместо приветствия.

Я подставляю крысе шею, и его ловкие лапки расстегивают пряжку моего ошейника, на котором висит флешка с картой памяти емкостью в целый зеттаоктет, то есть миллиард миллиардов октетов человеческой премудрости.

При виде РЭОАЗ в его лапах после всего, что я из-за нее пережила, я испытываю сильное волнение. В глубине души понимаю, что выбрала далеко не худший вариант.

Грызун испытывает радость, получив желаемое. Благоговейно, как символ власти, он надевает СЕБЕ на шею МОЙ ошейник.

– Обещанная РЭОАЗ! – говорю ему я. – Теперь для ее разблокирования нужно ввести код.

– Какой код?

– «Уэллс 103683», строчными буквами.

Он жмурится.

– Гляди-ка, работает! Хорошо. Ты сдержала слово. Я бы огорчился, если бы ты подсунула мне пустую флешку.

– Что ты будешь делать теперь?

– Благодаря РЭОАЗ изучу культуру и буду еще лучше понимать мир, какой он есть. Тогда и только тогда я смогу так устроить свое правление, чтобы все живое на этой планете смогло жить мирно в мире, каким его вижу я.

– Как насчет кошек, собак и людей?

– Все виды, помимо крыс, причисляются к «терпимым меньшинствам». Само собой, у них подчиненный статус и обязанность платить мне особый налог. Неуплата карается смертью.

– Помнится, я читала в РЭОАЗ биографию твоего тезки Тамерлана. В созданной им империи тоже были меньшинства с таким статусом, они назывались «зимми». Они были гражданами второго сорта и платили более высокий налог, чем остальные, не имели доступа к образованию, не могли выполнять хорошо оплачиваемую работу. Убийство «зимми» не считалось преступлением.

– «Зимми»? Спасибо за информацию. Именно так я намерен поступить со всеми не-крысами.

Он произносит это как само собой разумеющееся.

– Мы договорились, что ты щадишь «моих» людей?

– Тех, кто бежит с тобой на север? Пока они ничего не предпримут против моего правления, в первое время их будут терпеть в качестве таких «зимми».

– А что будет потом?

– Я обдумываю это со вчерашнего дня. Чтобы не забывался наш подвиг – торжество над прежним видом-господином, некогда всемогущим, – я создам «природный заповедник людей» – может, прямо здесь, в Америке. Пусть следующие поколения крыс увидят их живыми. С объяснением цели: чтобы все помнили, что когда-то в неполноценных ходили крысы, с которыми эти самые люди обращались еще хуже, чем с «зимми». Но я, как и ты, понимаю, что, какое бы зло мы ни причинили людям, нам все равно не сравниться с ними в жестокости, с которой они обходились с нами.

Он не в состоянии простить людей.

Им никогда не видать от него прощения.

Ненависть – его слабость.

Лично я почти что умею прощать, поэтому, если мне когда-нибудь удастся его устранить, я стану лучшей правительницей, чем он.

Тамерлан морщит нос, как будто принюхивается.

– А теперь идем, Бастет, я покажу тебе кое-что еще.

Он указывает на верхушку статуи.

– Знаю, это статуя Свободы.

– БЫЛА статуя Свободы.

Он привстает на задних лапах, как когда-то в Версале, издает пронзительный свист – и тут происходит нечто невероятное.

В голове статуи гремит взрыв, от женского лица ничего не остается, там, где только что были два глаза, нос и рот, совсем как у Натали, теперь зияет дымящаяся дыра.

– Вы рушите их статуи?

– Нет, я заменяю лик прежнего господствующего вида новым.

Он ведет меня к непонятной массе неведомо чего, накрытой белым полотнищем. Вокруг суетятся крысы. Подойдя, он сдергивает полотнище, и я вижу вырезанный из блока смолы барельеф.

Они выгрызли своими резцами маску, копирующую Тамерлана!

По новому свистку белого крысеныша бурые крысы, залезшие на верхушку статуи, бросают вниз веревки. Внизу маску крысы обматывают веревками, крысы наверху тянут ее к себе.

Другие крысы, вылезшие из дыры на месте лица, прилаживают маску так, чтобы не осталось щелей.

Тамерлан свистит в третий раз, и в пустых глазницах маски загораются красные огни.

Теперь это не Свобода, а статуя гиганта Тамерлана с пылающим взором.