Планета кошек полностью

– Я приказал поддерживать огонь в глазах статуи, чтобы они напоминали мои.

Не могу не признать, что он могуч. Признаю также, что ночью это будет красиво смотреться – бывшая статуя Свободы с мордой красноглазой крысы.

Чувствуя, как трудно мне избавиться от враждебных мыслей, которые он может уловить, я спрашиваю:

– Я могу вернуться к своему народу?

– Только оставь мне, как обещала, этот дрон. И объясни, как на нем летать.

Я учу его азам пилотирования летательного аппарата и напоминаю об обязательном вводе все того же кода, 103683, чтобы запустить электромотор.

– Как он заряжается?

– Сзади у него солнечные батареи. Когда светит солнце, можно летать. Предел времени ночного автономного полета – полчаса.

Он отсоединяется от меня и все делает так, как я объяснила, чтобы поднять дрон в воздух и начать порхать вокруг своей статуи.

Кажется, я преподнесла ему слишком хороший подарок.

Тамерлан описывает несколько кругов в небе на глазах у своего изумленного народа и приземляется рядом со мной.

– Какая у него грузоподъемность?

– Четыре килограмма. По-моему, средний вес французской крысы – 250 грамм. Дрон поднимет пару десятков крыс. Американские гораздо толще, дрон поднимет не больше десяти…

– Я предпочитаю летать в одиночку, – говорит Тамерлан. – Но ощущение просто пьянящее. Спасибо.

– Гм… Как мне вернуться обратно?

– Кажется, ты умеешь плавать, Бастет, ты провела в воде двадцать одну минуту. Для тебя не должно составить проблемы доплыть с острова Либерти до Манхэттена.

Еще чего! И не подумаю! Я – царица, царицы не перемещаются вплавь. Надо срочно что-то придумать!

– А морские течения? Я – твой историк перед не-крысиными народами, будет жаль, если я просто утону. Тогда не-крысы ничего не узнают об обстоятельствах твоего возвышения.

Он меня обнюхивает. В меня закрадывается страх, что теперь, получив желаемое, он испытает соблазн меня прикончить. Но нет, Тамерлан приглашает меня к себе на дрон и позволяет пристегнуться, чтобы мы оба могли сохранять равновесие в полете.

Мы несемся вдвоем над водой на глазах у потрясенных крыс. В какой-то момент я теряю равновесие, и он выравнивает дрон, чтобы я не упала.

Я ему важна.

Вспоминаю науку моей матери: «Вам важны те, кто в подробностях знает вашу историю и может обеспечить вам бессмертие, пересказывая ее другим».

Мы достигаем по воздуху авангарда колонны из людей, кошек и собак, продолжающей медленно брести на север, и приземляемся перед ним. Меня посещает мысль, что, оказавшись далеко от своей армии, крысеныш не станет рисковать из опасения, что люди и кошки на него набросятся.

Я отстегиваю ремни.

– Я хочу только мира, – напоминает мне крысиный император, как будто хочет оправдаться за все те зверства, которые творил у меня на глазах.

– Я тоже, – отвечаю я. – Только мы придаем этому слову разный смысл.

Он утвердительно кивает.

– Если ты станешь рассказывать обо мне потом, то я хочу, чтобы ты знала: у меня зуб только на людей, против других видов я ничего не имею. Ты мне веришь?

– Да.

– Мы с тобой похожи, Бастет, мы – вожди. А быть вождем значит иметь видение идеального будущего.

– Единственная разница, – дополняю я, – в том, что у тебя свое идеальное будущее, а у меня свое.

– Будущее покажет, кто из нас двоих лучше приспособлен к эволюции. Думаю, мы больше никогда не увидимся, но знай, дорогая Бастет, что беседы и переговоры с тобой доставляли мне большое удовольствие. Ты – очаровательная кошка. Будь я котом, я бы, наверное, тебя захотел.

Я не ослышалась? Это попытка за мной приударить?

Я, по его мнению, желанна?

Всегда приятно такое слышать, даже от своего заклятого врага.

Но сказать ему в ответ то же самое я никак не могу.

Белый крысеныш с красными глазами? Ни капли не сексуально.

– Пусть победит самый развитый из нас двоих, – говорю я ему на прощание.

Тамерлан дружески машет мне лапой. Я в ответ делаю жест, которому меня научила Натали: почти то же самое, но с оттопыренным средним пальцем, что значит: «шел бы ты куда подальше».

Это потому, что я еще не считаю себя побежденной. Требуется только время, чтобы подготовить возмездие.

Дрон с Тамерланом взлетает и берет курс на юг. Я возвращаюсь в голову шествия.

– О чем вы говорили? – спрашивает Эсмеральда, первая, кого я вижу.

– Тамерлан сказал, что я вызываю у него желание, – сообщаю я со смехом. – Я ответила, что он не в моем вкусе.

Дождавшись Натали, я прыгаю ей на плечо.

– Куда мы идем? – спрашиваю я свою служанку.

– На север.

– А точнее? Какова запланированная точка прибытия?