Ночами, когда не идет дождь, на нас нападают крысы – это постоянный источник тревоги. Впрочем, сорок тысяч людей, восемь тысяч кошек и пять тысяч собак – достаточно боеспособное войско, чтобы давать отпор врагу. Наш ночной отдых стерегут оставшиеся у нас несколько огнеметов и пулеметов.
Мы несем кое-какие потери, но при нашей численности они более-менее допустимы.
Наконец, третье осложнение, не принятое во внимание Натали, – дурная привычка людей вечно все подвергать сомнению.
Они по любому поводу спорят, ссорятся, устраивают свары по пустякам. Доходит даже до потасовок, которые перерастают из мелких разногласий на тему раздачи еды или выбора места для стоянки.
И тем не менее мы продолжаем двигаться вперед. Направление – предприятие «Бостон Дайнемикс».
Мы идем по автострадам, усеянным остовами машин и человеческими телами на разных стадиях разложения. Крысы, вороны и мухи способствуют их превращению в голые скелеты.
Все то, что так долго создавала человеческая цивилизация, неуклонно зарастает бурьяном. Из трещин в асфальте растут акации, внутри автомобилей разросся колючий кустарник, среди развалин домов – папоротник.
Иногда стаи оголодавших собак и кошек осмеливаются покидать свои логова и клянчить у нас съестное. Мы подкармливаем их, чем можем, и зачисляем в наше войско.
Для пополнения своих источников пропитания мы употребляем в пищу поверженных крыс, а также кроликов и ежей. Не знаю, ели ли вы ежей; если нет – поверьте, что здесь не обойтись без изрядного проворства.
Мы идем и идем.
Подушечки моих лап стали грубее и горят огнем.
Однажды мы набредаем на цепочку из нескольких сотен бизонов. Роман Уэллс рассказывает мне, что когда-то на этих животных усиленно охотились и почти полностью их истребили. Похоже, после Краха в их полку стало прибывать.
Люди из числа наших охотятся на них при помощи ружей и луков. Добытых бизонов хватает, чтобы прокормить всех.
Мне немного стыдно есть мясо этих крупных существ, ведь теперь я знаю, что они чуть не вымерли и только недавно возродились, хотя должна признать, что их мясо очень вкусное, а если учесть размер их стад, то можно надеяться, что они переживут охоту.
Мы продолжаем наш путь на север.
Над нами носятся летучие мыши. Эти рукокрылые вызывают у меня подозрение. Во Франции император крыс подружился с голубями, а здесь он, похоже, заключил союз с летучими мышами.
Но мы всё идем.
Следующий по силе замедляющий фактор – встречный ветер. При нем с трудом дается каждый шаг. И снова я слышу, как люди ссорятся – теперь из-за того, кому идти в первой шеренге и принимать ветер в лицо.
Я не обращаю внимания на порывы ветра, приминающие мою шерсть. Для лучшей обтекаемости я прижимаю уши к голове.
На ходу я вспоминаю тех, кого уже нет с нами и кто был мне дорог.
Перво-наперво пятерых моих детей, которых утопил Тома; дальше нашу соседку с Монмартра Софи, служанку Пифагора, убитую тем же самым Тома. Вспоминаю кота французского президента Вольфганга и льва Ганнибала из цирка в Булонском лесу: обоих распял Тамерлан.
В моей памяти всплывает также кот породы сфинкс, попытавшийся стать союзником крыс. Потом бой на борту парусника «Последняя надежда», в котором я потеряла своего друга, пса Наполеона, и еще одного своего друга, хряка Бадинтера.
Я представляю себе своего возлюбленного Пифагора, упавшего вниз с высоченного зиплайна, доставлявшего нас на американский берег. Вспоминаю какаду Шампольона, излишне верившего в свои способности переговорщика. Наконец, кота Буковски, несчастного жениха Эсмеральды.
Я делала все, чтобы помочь им, чтобы их спасти, но каждый раз это оказывалось выше моих сил.
Думаю я и о выживших: о своем наименее любимом сыне Анжело и об Эсмеральде, черной кошке, раньше сильно меня раздражавшей.
Недаром у людей есть поговорка: «Лучшие уходят первыми».
Среди людей мне ближе всего Натали, Роман, Эдит, Джессика, Сильвен, Хиллари Клинтон, теперь еще Норовистый Конь.
