Правда, к художникам-прикладникам Рябинка относилась не столь радикально, но фильм фильму рознь, и участники постановок определенного сорта ничего, кроме брезгливости, по мнению Рябинки, вызвать у нее не могли. И действительно, поняв причину, по которой Эльмар ей заинтересовался, Рябинки испытала досаду. Ей хотелось нравиться — и это было сильнее всего, сильнее рассудка и даже банальней осторожности. Но нравиться — это одно, а когда тебя рассматривают в качестве объекта для пошлого ролика?
Что-то, видно, отразилось на её лице, потому что хозяин дома изобразил очень натуральное удивление:
— Ба, так что же мы теряем драгоценные минуты? Гостья, наверное, хочет есть? Немедленно в столовую, а я принесу тарелки.
— Чего бы ты хотела на первое? — спросил Эльмар, усаживаясь в мягкое кресло возле стола.
— Я не знаю.
— Тем лучше, — обрадовался Мартин, выходя из кухни с пустыми тарелками в руках. — Я вас угощу совершенно новым блюдом. Изобретение Марии, прошу оценить по достоинству.
Он расставил тарелки, коснулся рукой правого уха… на каждой тарелке возникла порция дымящегося мяса, нарезанного ломтиками. Это было похоже на фокус. Рябинка улыбнулась.
— Нравиться? — перехватил её улыбку Эльмар. — О, Марие — кулинар, каких нечасто встретишь, Марие — это его сестра. Она строитель. А не организовать ли нам винограда, эскулап?
— Виноград — это на десерт.
Мясо в самом деле оказалось превосходно приготовленным. После обеда Мартин вывел гостей в сад и исчез. Рябинка не успела заметить, куда он девался. Её внимание завладела беседка, сплошь увитая виноградом и бесподобно красивым вьюнком. Большие, оранжевые с чёрной каймой, колокольцы, обрамлённые венчиком розоватого оттенка, плотная щетина тычинок, а в центре — длинный коричневый пестик с бахромой. На одном стебле были и распустившиеся цветы, и бутоны, и коробочки с семенами.
Чтобы получше разглядеть, Рябинка притянула к себе побег и коснулась одного плода. Сухая кожица рассыпалась в пыль, и горсть мелких ежеподобных семян высыпались прямо в Рябинкину ладонь.
— Какой диковинный цветок! — воскликнула Рябинка, засовывая семена в карман курточки.
Эльмар пожал плечами и зашёл в беседку. Когда Рябин-ка заглянула туда, он уже сидел на раскладном стульчике возле окошка, проделанного в винограде. Перед ним на подставке была доска.
— В… ты обдумываешь новую картину?
— Нет, я рисую.
— Не вижу кистей и красок.
— Ты права, надо положить пару тюбиков.
Он вынул из кармана коробку с красками, кисточку и положил их возле картона.
— А что ты рисуешь?
— Твою рощу.
— Да ну?
На картоне не было видно никакой рощи: бесформенные, размытые пятна занимали весь лист.
— Я ведь рисую не просто рощу, а декорации для фильма.
— А о чём ваш фильм?
— О первых поселенцах. Понимаешь, в нашем фильме есть эпизод, где Олег вспоминает Ту Землю. Два эпизода. И с этими двумя эпизодами я застрял. Негде брать материал, хоть плачь! Ты мне здорово помогла с этими своими кедрами. Понимаешь, я слышал когда-то это слово, и знал, что это какое-то дерево, существовавшее на родине Олега, но почему-то не воображённое им. И никто не знает, как эти самые кедры должны выглядеть!
— А берёзовая роща? Разве семена берёз не были привезены первой экспедицией? — осторожно спросила Рябинка, надеясь половчее выведать о местечке, куда она попала. Сейчас ей было только ясно, что это не Тьера.
Эльмар вытаращил на неё свои и без того широко распахнутые синие глаза, недоуменно взмахнул ресницами и засмеялся:
— Шутишь? Здешняя берёзовая роща не может быть реликтовой. Она из позднейших посадок.
Кое-что в голове у Рябинки начало проясняться. Действительно, пропавшая экспедиция. Кого-то из членов экипажа звали Олегом. Забавно, что точно таким же именем была подписана маршрутка, найденная ей на запылённом чердаке бабушкиного дома.
— Я всё же думаю, что земной березняк ничем особенным от вашего березняка не отличается, — примиряюще сказала она.
— Ваш, наш! Конечно, все березняки похожи, и туземные и новоземные. Но ведь Та Земля должна чем-то отличаться от других планет, правда?
— Ну, многоэтажные города из стекла и бетона, похожие на муравейники…
— Хм… Оригинально… А почему ты не ешь виноград? Слаще винограда, чем из сада Мартина, ты не найдёшь во всём Долинном! Выбирай снаружи, на южной стороне — он спелее.
Рябинка послушалась разумного совета и принялась за виноград. Теперь ей было понятно: экспедиция прилетела непосредственно с Тьеры, и посадка была вынужденной. Связь с центром была сразу же потеряна, и случилось это так давно, что Землёй местные жители называют свою планету, а прародина человечества для них — Та Земля. Название «Тьера» Эльмару ничего не сказало, потому что произошло это в те времена, когда оно ещё не было общепринятым.
«Кто же теперь я в глазах этих парней? Туземка?» — Рябинке стало смешно.
Она отдала должное винограду и вернулась в беседку. Не менее пяти набросков лежало на полу вокруг Эльмара, и чистый лист картона на подставке свидетельствовал, что суждено появиться шестому. Нахмурившись, Эльмар си-дел, заложив ногу на ногу, и в задумчивости качал ступнёй.
