— И раньше вас было больше?
— Примерно вдвое.
Харгреб хотел было спросить, сколько смогут продержаться колонисты, но так и не нашел в себе мужества задать этот вопрос.
Он поискал глазами Свея и заметил его посреди деревенских мужчин. Рядом с ним на траве сидела Криилье. И вдруг ему захотелось улететь отсюда, вернуться обратно в ад сражений. Дело привычки. Этот мир был слишком тих, слишком сильно напоминал Землю и другие планеты с их светлым небом и шуршащими волнами океана…
— Послушайте, — повернулся он к тиежцам, — мы пробудем у вас еще пару или тройку дней, но не больше. Если хотите, чтобы мы вам что-нибудь построили, скажите.
И удалился, оставив деревенских жителей с четырьмя техниками. Но он еще долго ощущал спиной их взгляды — и техников, и колонистов.
После полудня светило яркое и горячее солнце, а к вечеру над пляжем собрались морские птицы с перепончатыми лапами.
Харгреб лежал на песке в тени двух деревьев, усыпанных вместо листвы черными иглами. И ждал, когда на небе появятся два бледных серпа местных лун.
Со стороны корабля доносился скрежет, изредка сверкали вспышки — техники занимались ремонтом и проверяли вооружение. Вахтенные подсчитывали запасы медикаментов.
В деревне танцевали. В основном экипаж «Рей-Гируна» и местные женщины. Отношения сложились дружеские, и Харгреб мог быть доволен.
Услышав топот ног, он поднял голову.
— Капитан!
К нему, размахивая руками, бежал Сполетти. Харгреб вспомнил, что тот вечером дежурит в рубке.
— Что?
— Капитан! — Сполетти задыхался. — Мы только что засекли «квадрат»! Он направляется в сторону этой системы.
Харгреб не сразу вспомнил, что земляне называли «квадратом» любой вражеский корабль после одной странной истории, случившейся еще при первой схватке с чужаками.
Он вскочил на ноги и бросился вслед за Сполетти. Почти весь экипаж уже собрался на корабле.
— Свей!
Феккинс сделал шаг вперед,
— Отсутствует, капитан. Я решил, будет лучше побыстрее собрать ребят.
— Правильно сделали, Феккинс. Боевая готовность!
Люди бросились по отсекам. У Харгреба мелькнула мысль о Свее, но тот, по-видимому, оставался где-то в лесу или на пляже с девушкой…
— Феккинс! За мной на мостик! Замените первого помощника.
Ночью «квадрат» засиял в небе как звезда первой величины. Он кружил на орбите Тиежа, медленно и осторожно снижаясь. На экране прицела он занимал целых шесть клеточек.
— Здоровый, — пробормотал Феккинс.
Он занимался регулировкой приборов, не дожидаясь распоряжений Харгреба, и капитан был рад этому. В глубине души он ощущал что-то, мешавшее ему встряхнуться и взять себя в руки. «Ты неспособен, — подумал он, — командовать кораблем. Сражения и бегство сломали тебя…»
Но экипажу вовсе не обязательно было знать об этом, по крайней мере сейчас. И он принялся диктовать канонирам координаты предполагаемого спуска чужака.
— Феккинс, надо послать кого-нибудь в деревню и предупредить людей.
— Туда уже отправились…
Феккинс прикусил язык,
Харгреб сделал вид, что смотрит на экран.
— И Свей вызвался добровольцем?
— Да, капитан.
Харгреб спросил себя, почему так привязан к этому длинному нескладехе, который сейчас, наверное, успокаивает перепуганных колонистов.
— Феккинс… Пора взлетать. Сражение в воздухе безопасней. К бою!
— Слушаюсь.
«Рей-Гирун» задрожал и стремительно взмыл над пляжем. Он пошел вертикально вверх, устремившись в сторону врага, который после очередного витка снижался над океаном, приближаясь к острову.
— Вы правы, Феккинс, корабль не из маленьких..
На экране серебрился шар втрое больший, чем «Рей-Гирун». На его борту чернел странный символ.
— Ни разу не видел такого, — сказал Феккинс.
Харгреб заворчал. В душе была какая-то неуверенность: еще никогда перед сражением не ощущал он такой пустоты.
«Это не страх, — подумал он, — и не старость… Просто я готов бросить все».
Бой начался внезапно, и люди уже не могли отвечать за его исход. Впрочем, как и чужаки. Теперь в дело вступили компьютеры — все зависело от них.
Корабли сходились и расходились, рождая в океане бурю…
Харгребу казалось, что он провалился в воду, холодную и быструю, как горный поток. Потом вдруг вынырнул на поверхность и оказался на ложе из синих камней. Рядом хохотали трое приятелей. Четвертый, тот кто расталкивал его, выглядел несколько странно: грушевидная голова и пара крылышек за плечами. Не человек, но развлекался совсем как люди. Это было на Дорге, в системе Ван Маанена, на первом из чужих миров, где пришлось побывать.
Он повернулся на спину. Четверо ребятишек бегали по берегу. Дорганец шевелил крылышками, как ангел, и дико вращал огромными глазами. Харгреб рассмеялся и хлебнул воды. Смех превратился в гримасу боли,
— …Капитан!..
Харгреб поискал глазами дорганца, чтобы выругать его. Но глаза горели от воды.
— Капитан!..
Он очнулся. На мостике толпился почти весь экипаж, и над ним склонились сразу три головы. Харгреб пошевелился и застонал.
— Капитан, выпейте это!
Феккинс приподнял его, и он сделал большой глоток спиртного. Удивительно, как это ребятам удается прятать на борту запрещенные напитки… Надо будет проверять даже пушки.
