– До тебя не дошла новость, что среди онкологических болезней именно рак легких чаще всего приводит к смерти, а у курильщиков эта напасть встречается в пятнадцать раз чаще, чем у некурящих? Будешь столько курить – и рак тебе гарантирован.
– А я не тешу себя надеждой дожить до того дня, когда заболею им.
Хан ухмыльнулся.
– Ты любопытный парень. Это я давно уже приметил. Ты из тех, как бы это сказать, кто не поддается анализу. И на тебя порой даже приятно смотреть. Вот поэтому ты мне и нравишься.
Рэсэн раздавил в пепельнице не докуренную и до половины сигарету, достал новую и снова закурил. Ему захотелось вбить кулак в этот поганый рот, из которого вылетели слова одобрения.
– Заказ этот тянул на несколько миллиардов, – сказал Хан. – О подобном проекте таким головорезам, наемникам-однодневкам, как ты, и мечтать не приходится. Но не успели мы его взять в разработку, как Енот все испортил.
– Жаль. Значит, миллиарды потеряны. Мне как-то даже неловко перед тобой.
– Может, и удастся выпутаться из этой ситуации, посмотрим. В конце концов, я профессионал. Но вот кто возместит ущерб, нанесенный моей чести? Кто вернет доверие людей? Злобный старикашка Енот? Или головорезы навроде тебя?
Рэсэна едва не вывернуло, когда Хан помянул честь и доверие.
– Почему ты думаешь, что твоя честь важнее чести генерала?
– Какая может быть честь у трупа? Все равно в земле сгниет и разложится.
– Когда будем сжигать тебя у Мохнатого, я обязательно задам этот вопрос твоему трупу, прежде чем его закатят в печь.
– Непременно спроси. Бьюсь об заклад, мое тело ответит то же самое. Мы всего лишь подрядчики. Зачем нам выкидывать фокусы, когда на кону миллиарды? Если бы ты оставил труп в должном виде, мы бы его хорошо упаковали и произвели товар, пригодный для продажи. А уж дальше в каких играх его задействуют политики или пресса – не наше дело.
– Он был единственным другом Енота, – сказал Рэсэн. – Но самодовольным говнюкам навроде тебя такое никогда не понять.
Хан расплылся в улыбке, казалось, он наслаждался моментом. Рэсэн наконец-то сорвался, а это значит, Хан выудил из него то, что мог выудить.
– Хорош! Вот почему ты мне нравишься, – снова сказал Хан.
Хан собирался устроить так, чтобы сообщение о смерти генерала появилось в вечернем выпуске новостей. Он хотел, чтобы новость о политическом убийстве попала на первые полосы всех газет. Смерть престарелого генерала, родом с Севера, игравшего одну из первых ролей в Центральном разведывательном управлении Южной Кореи. В теле старика обнаружена пуля калибра 7,62, такие пули в Южной Корее почти не используются, зато в широком ходу для автомата Калашникова российского производства. Загадочная и подозрительно попахивающая смерть от огнестрельного оружия. После того как тело старика обнаружат, дом его обнесут желтой лентой, и тихий лес, где до этого никто не появлялся, наполнится шумом. Сбегутся репортеры, не скупящиеся на броские фразы, полицейские, не знающие толком, что им делать. Телеканалы устроят громкое шоу с участием команды экспертов, ищущих доказательства. Выстроившись шеренгой, полицейские двинутся с того места, откуда был произведен выстрел, и прочешут каждый сантиметр леса – исключительно чтобы создать впечатление, будто все силы брошены на поиски ключа к разгадке тайны. Тут же возьмут интервью у лысоватого эксперта, его серьезное лицо дадут крупным планом. Зачитав пронумерованный список найденных улик, в котором будут значиться гильза, обертка от жвачки, пакетик из-под сухариков, фекалии и тому подобное, эксперт примется разглагольствовать о международной обстановке и пертурбациях в военных кругах Северной Кореи. А на следующий день и еще через день СМИ будут продолжать пережевывать список улик: фантик от жвачки, пакетик из-под сухариков, фекалии и прочее.
