У Ли Шили было много возможностей рассказать Чэнь Яню, Ся Цяну, Ральфу и Коване о способностях растения. Он мог даже поместить «Цзяньму 2417» в пластиковый мусор, скопившийся в море в его родной деревне, и спасти местных жителей.
Но выбрал молчание. Увидев, как Ся Цян впустую растратил отданный ему образец, он тем более не был готов так легко расстаться со своим сокровищем.
Даже если весь мир ждет, что оно их спасет.
Ли Шили поднял руку и отказался открывать стеклянную емкость.
Кована изнывал от нетерпения, он потянулся за флаконом. Ральф заметил колебания ученого и жестом остановил юного инуита.
Две минуты спустя Ли Шили встрепенулся, отогнав воспоминания, посмотрел на молча ожидавших друзей и виновато улыбнулся.
– Простите, – он глубоко вздохнул, откупорил емкость и вытряхнул образец на пульт.
Все трое затаили дыхание и уставились на пластмассовый прямоугольник, как будто воздух из ноздрей мог сдуть крошечное растение.
Через некоторое время прямо на их глазах несколько нитевидных корней обвили пульт. На черном материале сразу же появились вмятины, как будто его резало нагретое острое лезвие.
В воздухе почувствовался слабый запах алкоголя. Ральф закрыл глаза и сделал глубокий вдох, затем кивнул:
– Да, чистый спирт.
Веточки росли со скоростью, видимой невооруженным глазом, а пульт, напротив, быстро сжимался. Корневая система разделила его на несколько частей и обвивала каждый по отдельности, чтобы переварить.
Примерно через десять минут на столе осталась только печатная плата и две батарейки.
Зато сам «Цзяньму» вырос более чем на полметра в высоту, а его корни опутывали теперь всю столешницу. Он инстинктивно искал пластик, чтобы поглотить его. Небольшой пульт не мог утолить аппетиты растения. Он протянул свои тонкие ползучие корешки в поисках новой пищи.
Ральф попятился и убрал подальше мобильник, чтобы гибрид до него не добрался, ведь это был их единственный способ связи.
– Кто-то идет, – сказал Кована, глядя наружу.
Ральф сразу насторожился и подошел к окну.
Оказалось, что «кто-то» – это не один и не два человека.
На горной дороге мерцал ряд огней, словно свет движущихся звезд, а в небе послышался шум вертолетных двигателей.
– Что-то не так, – Ральф некоторое время внимательно наблюдал за обстановкой. Затем обернулся и спросил: – Ли, с кем ты только что разговаривал?
– Я? – Ли Шили немного подумал и сказал: – С моим наставником.
– Это тот, которого привлекли как консультанта? – спросил Ральф.
Ли Шили кивнул и пересказал американцу свой разговор с Ся Цяном.
Ральф потер подбородок и дважды обошел комнату:
– Он не мог тебя выдать?
– Нет! Он не мог!
– Значит, его телефон прослушивают.
– Что? – Ли Шили удивленно посмотрел на Ральфа: – Но зачем?
Тот пожал плечами.
– Это нормальная процедура. Я раньше и сам так делал.
Ученый, который много лет смотрел голливудские боевики, сразу понял, что означают слова Ральфа.
– И что делать?
– Готов отдать им образец? Будь то группа реагирования на стихийные бедствия или какое-то другое подразделение.
Ли Шили посмотрел на подросшего «Цзяньму». Он подарок всему человечеству. Ли Шили уже понял это.
Но его не следовало передавать кому бы то ни было в принудительном порядке.
Ли Шили слегка покачал головой.
– Тогда давай убираться отсюда, – сказал Ральф. – Дай телефон.
– Сотовый? Что ты делаешь? – он передал трубку, и Ральф, ничего не ответив, бросил ее в кастрюлю с супом, который только что сварил Кована.
– Что?!
– А как думаешь, они сюда попали? Отслеживали сигнал мобильника, – объяснил Ральф.
– Ну, ладно. – У Ли Шили не оставалось выбора, кроме как принять реальность. Они путешествовали налегке, и им нечего было взять с собой. Нужно только забрать с собой «Цзяньму 2417».
Вот только растение прочно закрепилось. Корни переплелись друг с другом и опутали стол. Если не удастся оторвать их, придется взять его с собой.
Ли Шили начал распутывать корешки один за другим, но тех были тысячи, и даже если бы ученый действовал быстро, то управился бы только к следующей весне.
Кована зевнул, подошел, схватил «Цзянму 2417» и рывком сдернул со стола.
Переплетенные корни издали треск, словно ломались кости в теле Ли Шили.
– Ты что творишь? – в отчаянии крикнул он, переходя на родной язык.
Кована не понимал по-китайски, поэтому с улыбкой протянул ему растение:
– Теперь можно идти!
Ли Шили с ненавистью посмотрел на инуита, взял «Цзяньму» на руки, как младенца, и вышел из дома.
Совсем стемнело но, к счастью, погода стояла ясная. В небе висел полумесяц, освещая туманные очертания деревни.
Огни машин на горной дороге становились все ближе и ближе, их было не меньше дюжины, в небе мигали красные и зеленые проблесковые маячки, а шум винтов становился все громче и громче.
– Ого, вот шороху навели! – воскликнул Ральф.
Разыскивающая их группа двигалась со стороны Кобе, так что сбежать они могли только в противоположном направлении.
