Но на пути встала глупая гордость Ли Шили. Он сказал Чэнь Яню, что хочет начать новый проект. А потому обратной дороги уже не было.
Однако в арендованной лаборатории ресурсы и инструменты были весьма ограничены: Ли Шили занимался исследованиями почти месяц, и его замыслы и личные сбережения практически закончились. Стиснуть зубы и упорствовать – плохая идея, так почему бы не вернуться к профессору?
Ли Шили вспоминал о мертвом младенце, который так и не открыл глаза, чтобы увидеть мир, и ушел, сделав лишь полглотка воздуха. Когда он был зачат, паразитические бактерии заместили большую часть его органов пластиком, но ему все равно повезло: другие зародыши даже не успели развиться.
Жители прибрежных районов могли быть заражены. Причем инфекция могла развиваться уже пять или даже десять лет. Хотя никаких последствий пока не видно, произошедшее в Цзянкоу и нескольких близлежащих деревнях показывало, что инфицированные с большой долей вероятности больше не смогут давать потомство. Накопление пластика в организме приведет к тому, что у людей не останется потомков.
Как их спасти, как спасти своих родителей?
Как раз в тот момент, когда Ли Шили колебался, стоит ли связаться с профессором Ся, раздался звонок Энди.
– Господи, Ли, бери все, что ты там наисследовал, и пулей в Японию.
Ральф и Кована в конце концов не добрались до Унадзавы.
Они поехали на арендованной старой «Хонде Аккорд» из аэропорта Осаки в родную деревню Ватанабэ Ю. Нужно было повернуть на знаменитую скоростную автомагистраль Ханва. Чем дальше они забирались на юго-запад, тем больше сходило на нет благоденствие вокруг. Здания по обе стороны дороги становились низкими и мрачными, но зато небо посветлело, а растительность казалась куда гуще. Когда за окном мелькнул дорожный знак префектуры Вакаяма, шоссе повернуло на юг, справа теперь виднелось море, а ветер, задувающий в машину, приносил с собой влажность. Небо стало темнеть, как будто свинцовые тучи нависали над морем. Ральф замедлил ход, но его внимание привлекло отнюдь не далекое небо.
Он не видел ни одной машины, едущей в том же направлении, что и они, зато навстречу автомобили двигались сплошным потоком. Когда Ральф и Кована миновали город Гобо и повернули на юго-восток, на противоположной стороне стало больше полос, но на некоторых участках даже образовалась пробка. На перекрестке Ральф остановился на красный свет. В левой полосе стояла только их серебристая «Хонда-Аккорд», а на противоположной выстроилась длинная очередь. Красный свет мигнул трижды, но пробка не сдвинулась ни на сантиметр.
– Ты чего не едешь? – спросил Кована, повернувшись к Ральфу.
Тот смотрел на встречную полосу. Сквозь стекло он видел напряженные лица людей. Машины стояли, но никто не расслаблялся. Водители вцепились в рули и пристально вглядывались в дорогу, словно боялись, что если зазеваются, то уже не смогут уехать.
– Там, впереди, что-то случилось, – сказал Ральф, – они все бегут.
– Поедем посмотрим? – Кована совсем не нервничал, но на его лице проступило беспокойство.
– Как скажешь.
Ральф нажал на педаль газа. На перекрестке горел красный, но очередь машин и так уже заблокировала проезд, поэтому «хонда» продолжила движение.
Вскоре навстречу промчалась последняя машина – красная малолитражка, круглая, как каравай. Вел ее пожилой мужчина лет семидесяти. На пассажирском сиденье ерзала пожилая женщина, а на крыше была привязана огромная матерчатая сумка размером чуть ли не с сам автомобиль.
Ральф наблюдал, как он скрылся из виду в зеркале заднего вида, и после этого навстречу им не попадалось ни души. Деревни по обе стороны дороги тоже казались безжизненными, не было слышно ни звука, наверное, всех жителей эвакуировали.
Когда навигатор показал, что до пункта назначения осталось чуть больше десяти километров, они увидели черно-белый фургон. Машина раскорячилась посреди дороги, а желтые проблесковые маячки на крыше мигали и гасли.
Ральф припарковался и вышел. Фургон был большим и тяжелым, его бока защищали стальные пластины, на борту красовалось несколько квадратных знаков. Ральф не мог их прочесть, но догадался, что в таком броневике могут сидеть либо полицейские, либо военные.
Из машины вышел японец в шлеме, возбужденно размахивая руками и говоря по-японски. Ральф поднял руки, чтобы продемонстрировать отсутствие враждебности, подождал, пока мужчина успокоится, затем пожал плечами и вернулся к «хонде».
– Дальше не проехать.
– Почему?
– Да шут его знает, я ж не понимаю по-японски.
– По дороге сюда я увидел небольшую неохраняемую развилку.
– Да, я тоже ее приметил. – Ральф развернул машину и поехал обратно. Примерно через километр они уже покинули поле зрения броневика, но, оглядываясь назад, все еще видели отблески работающей мигалки.
Развилка уходила в чащу леса, уже совсем скоро им пришлось ехать по ухабистой дороге, и в шасси автомобиля попадали камни. Ральф вышел из «Хонды» и осмотрелся. Впереди яма на яме. Даже если он проедет здесь, следующий перекресток будет ему не по зубам.
