Поодаль, на границе стрельбища, лучники собрались в кучку. Один из стражей — тот самый, который недавно шарил по карманам Артёма, — что-то им рассказывал. Говорил быстро, жестикулируя. Артём не слышал слов, но по выражению лиц понял — напряжение. Лучники, казалось, нервничали.
«Что она хочет? Проверить, пробивают ли меня стрелы? А может, просто развлечься? Испытать?…» — мысли роились, как осы.
Он рванул цепи, бесполезно. Вдох. Выдох.
— Эй! Что вы задумали⁈ — выкрикнул он. — Я, между прочим, стрелопробиваемый! Проверять не обязательно!
Стражи не обратили внимания.
Вскоре показалась Эльвира. Она шла медленно, уверенно, виляя бёдрами, как будто каждый шаг — это часть ритуала. Эльфы расступались перед ней, кланялись. В её присутствии даже воздух становился плотнее.
За ней двигалась процессия. Артём замер. Это были… священники? Так выглядело. Но не такие, как в христианских храмах. Ярко-красные одеяния с жёлтыми окантовками. На головах — нечто вроде шлемов, больше напоминающих скафандры. Только без стекла — вместо него плотная ткань с узорами, похожими на электронные схемы.
— У вас тут, что, культ? — не сдержался Артём.
Один из священников отделился, подошёл ближе. В руках — деревянная шкатулка, украшенная вырезанными символами. Он встал на колено, приоткрыл крышку и протянул её Артёму. Внутри — рукоятка. Не меч, не кинжал. Это было что-то из будущего, из мира, где фантастика — это реальность. Обтекаемая, массивная, тяжёлая. Секретная технология, застывшая в дереве.
— Возьми, — прозвучал голос Эльвиры. — Посмотрим, признает ли тебя клинок.
Артём оглянулся. Лучники настороженно ждали. Все — на расстоянии. Он оказался в центре круга, как бы защищённого, но на самом деле — под прицелом.
Он взял рукоятку. Она будто прилипла к ладони. Словно подстроилась под его пальцы. Удобная, почти живая. Он повернул её, осматривая. Три кнопки. Возле каждой — по светодиоду. И тёмная поверхность под большим пальцем — сканер отпечатков. До боли знакомый элемент из жизни «там».
Эльвира прищурилась. Ожидала. Испытывала его взглядом.
Артём приложил палец. Раздалось короткое пиликанье. Лампочки замигали. Стражники вздрогнули. Лучники чуть отступили.
Артём нажал первую кнопку.
Рукоятка вздрогнула. Телескопические секции выдвинулись одна за другой, с щелчками и механическим рыком. Через секунду в руках у Артёма оказался клинок — полметра длиной, чёрный. Он выглядел… невозможным. Несовместимым с этим миром. От резкости этого события рука Артёма непроизвольно вздрогнула, а вслед за ней вздрогнули все вокруг.
Нажал вторую.
Меч завибрировал, издавая громкий, воющий звук, как будто внутри него работала армия микроскопических пил. Воздух задрожал. Землю под ногами обдало вибрацией воздуха. Рукоять при этом продолжала покоиться в ладони, телескопические лезвия вибрировали каждое в своём ритме, как будто стремясь нарезать всё к чему прикоснётся лезвие. И совокупная их вибрация каким-то образом гасилась так, что в самой рукояти практически не ощущалась.
Нажал третью.
Лезвие вспыхнуло. Меч раскалился до бела. От него шёл жар, словно от кузнечного горна. Артём едва удержал его на вытянутой руке — не от тяжести, от трепета.
Эльвира раскрыла губы — не в удивлении, нет. В изумлении. Почти в благоговении.
Артём хмыкнул:
— Это что… телескопический световой вибромеч?..
Эльвира подняла руку. Стрелки подняли луки. Лес стрел настороженно натянулся на тетиве.
— Останови его! — крикнула она. Но он не слышал. Гул меча заглушал всё.
Артём медлил. Этот клинок мог бы разрезать столб. Может, даже цепи. Но…
В голове пронеслись образы: стрелы в теле, боль, смерть. Вибромеч, вонзившийся в землю, прожигающий путь к центру планеты…
— Я ведь не умею отражать стрелы… Я ж не ведьмак, — прошептал он.
Он посмотрел на Эльвиру. Она кричала что-то ещё. Кричала яростно. Но он уже перестал слышать. Всё растворилось в жужжании клинка и бешеном ритме собственного сердца.
Он стоял в центре, окружённый натянутыми тетивами, словно в жерле вулкана перед извержением. Клинок в руке рычал, пел своей вибрацией, и даже сам воздух, казалось, дрожал от жара. На фоне белого сияния меча лица эльфов казались вылепленными из воска — напряжённые, испуганные, ошеломлённые.
Эльвира закричала вновь, но её слова разбивались о плотную звуковую завесу. Артём не мог разобрать ни одного. Только движение губ. Только гнев и тревога в глазах.
Он посмотрел на клинок. На этом белом огне — не было ни крови, ни сажи, ни отпечатков. Чистота и мощь. Слишком мощная игрушка для того, кто ещё вчера был жертвой обстоятельств. В груди у него смешались паника, восторг, и чёткое, обволакивающее чувство: если сейчас сделаешь глупость — второй попытки не будет.
Он разжал пальцы.
Клинок с глухим звоном упал на землю, словно пылевой бур вгрызаясь в почву. Земля под ним зашипела, и лезвие — вибрируя, но не угасая — вонзилось в почву, испуская струйки пара.
Вибрация и жар клинка остановились. Наступила тишина. Почти нереальная. Меч стих. Артём тяжело выдохнул. Лезвие начало медленно складываться обратно внутрь рукояти.
